Жанр: Христианский философский роман, роман-притча, мифологическая аллегория

Древний языческий миф о прекрасной Психее и ее таинственном возлюбленном Амуре в той или иной литературной версии исстари известен практически каждому образованному человеку. Однако гениальный христианский мыслитель Клайв Стейплз Льюис в своем самом зрелом и глубоком романе-деконструкции раскрывает это классическое предание с совершенно неожиданной, поразительной стороны. Ставя во главу всего повествования не саму юную Психею, а ее старшую сестру — суровую и мудрую царицу Оруаль, автор превращает античный сюжет в великую духовно-психологическую драму человеческой души, ищущей правды и спорящей с Божественным Промыслом.

Этот великий роман, по своей внешней изысканной форме представляющий собой увлекательное, оригинальное историко-мифологическое фэнтези, по сути является глубочайшей философской и богословской притчей на вечную и животрепещущую тему — тему слепой родственной любви. Писатель с хирургической точностью исследует природу человеческих чувств: любви одновременно разрушительной и созидающей, властной, ревнивой, эгоистичной и глубоко, искренне самоотверженной — но в то же время удушающей сам ее предмет, превращающей близкого человека в личную собственность. Царица Оруаль пишет свою книгу как обвинительный акт против Бога, но в конце своего жизненного пути, проходя через горнило страданий и внутренних откровений, смиренно осознает собственную духовную слепоту и неправоту.

Для православного читателя роман «Пока мы лиц не обрели» станет неоценимым аскетическим чтением, побуждающим к глубокому самоанализу и духовному трезвению. Льюис наглядно и художественно безупречно доносит до нас важнейшую евангельскую истину: до тех пор, пока человек скрывается за масками самооправдания, гордыни и тщеславия, пока он не совлечет с себя ветхого человека и не обретет своего истинного, очищенного покаянием лица, он принципиально неспособен услышать Бога и войти в живое, спасительное общение с Творцом. Неподражаемая, высокая поэтика текста, психологизм и христианский символизм делают это произведение подлинной вершиной литературного наследия Льюиса.