Дигесты Юстиниана

Дигесты Юстиниана – основной источник познания римского права

Значительным разделом всеобщей истории государства и права является история римского права. По характеристике Ф. Энгельса, римское право – это «совершеннейшая, какую мы только знаем, форма права, имеющего своей основой частную собственность» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 20. с. 105). Римское право легло в основу гражданского (и отчасти уголовного и государственного) права многих феодальных и буржуазных государств. Причины рецепции (восприятия) римского права феодальным и особенно капиталистическим обществом коренятся в развитии частной собственности. На это указывали основоположники марксизма. «Как только промышленность и торговля – сперва в Италии, а позже и в других странах – развили дальше частную собственность,– писали К. Маркс и Ф. Энгельс,– тотчас же было восстановлено и вновь получило силу авторитета тщательно разработанное римское частное право» (Там же. т. 3. с. 63).

Римское право «с его непревзойденной по точности разработкой всех существенных правовых отношений простых товаровладельцев (покупатель и продавец, кредитор и должник, договор, обязательство и т. д.)» (Там же. т. 21. с. 311) вполне отвечало интересам буржуазных отношений, зародившихся в недрах феодального строя. Оно нужно было купцам, стремившимся к тому, чтобы сделать частную собственность свободной и избавить ее от каких- либо феодальных ограничений.

Характеризуя рецепцию римского права в ряде стран, К. Маркс и Ф. Энгельс писали: «Когда впоследствии буржуазия так усилилась, что государи стали защищать ее интересы, чтобы с ее помощью сокрушить феодальную знать, тогда во всех странах – во Франции в XVI веке – началось настоящее развитие права, происходившее повсюду, за исключением Англии, на основе римского кодекса. Но и в Англии для дальнейшего развития частного права (в особенности в той его части, которая относится к движимому имуществу) пришлось обратиться к принципам римского права» (Там же. т. 3. с. 63–64).

Хотя римское право было использовано и дворянами в целях еще большего угнетения крестьянства (захват общинных земель помещики старались обосновать положениями римского права), но в конечном счете рецепция римского права была явлением прогрессивным для своего времени. «Огромным прогрессом было введение в действие такого права, которое абсолютно не признает феодальных отношений и которое полностью предвосхитило современную частную собственность» (Там же, т. 21, с. 412).

Рецепция римского права способствовала ликвидации партикуляризма и сословного характера феодального права, тормозивших развитие торговли и промышленности, развитие буржуазной частной собственности.

Римское частное право послужило одним из источников Кодекса Наполеона 1804 г., который, в свою очередь, явился образцовым сводом законов буржуазного общества и лег в основу буржуазных кодификаций во всех частях света.

О причинах живучести римского права и рецепции его в буржуазных странах Ф. Энгельс говорил: «Римское право является настолько классическим юридическим выражением жизненных условий и конфликтов общества, в котором господствует чистая частная собственность, что все позднейшие законодательства не могли внести в него, никаких существенных улучшений» .

В буржуазном обществе существует деление права на частное и публичное. Все отрасли системы буржуазного права распределяются между этими двумя областями. Это деление также было заимствовано из римского права.

В основе буржуазного частного права лежит принцип формального равенства граждан перед законом, хотя в эпоху империализма даже это формальное равенство подвергается ограничениям со стороны государства. Этот принцип впервые, правда с рядом оговорок, появился в римском праве: «У греков и римлян неравенства между людьми играли гораздо большую роль, чем равенство их в каком бы то ни было отношении… Под властью Римской империи все эти различия постепенно исчезли, за исключением различия между свободными и рабами; таким образом возникло, по крайней мере для свободных, то равенство частных лиц, на почве которого развилось римское право» (Там же, т. 20, с. 105).

Римское право стало объектом не только исторического, но и так называемого систематического, или догматического, изучения. Догма (система, или, что одно и то же, институции) имеет объектом анализа правовые институты в том виде, в каком они представляются при данных условиях места и времени. Догма права рассматривает правовые институты в том порядке, как они сосуществуют. Обычно предметом догмы является «чистое» римское право, т. е. такое, каким оно выглядит в кодификации Юстиниана. Но объектом догматического изучения было и «пандектное право».

Дело в том, что в ходе рецепции римского права в таких странах, как Италия, Франция и особенно Германия, применялось не «чистое» римское право, а переработанное и приспособленное к тогдашним потребностям право. Результатом такого восприятия и приспособления и явилось то, что в Германии называли «heutiges romisches Recht» или «usus modernus pandectarum», т. e. современное римское право. Приспосабливаясь к новым производственным отношениям, пандектное право все более и более удалялось от своей первоосновы – «чистого» римского права. На основе римского права развивалась и общая теория права. Переработка римского права в Германии не прекратилась и после того, как было издано Германское гражданское уложение 1900 г. (Burgerliches Gesetzbuch). Уже в средние века римское право именовали «писаным разумом» (ratio scripta). Идеализация римского права характерна и для новейшего времени. Многие буржуазные романисты считают это право «совершеннейшим духовным произведением», «единственным по степени своей внутренней законченности». Утверждают, будто в уравновешенном благодаря римскому праву обществе «каждый класс был уверен в завтрашнем дне». Имея в виду отрывок, которым открываются «Дигесты Юстиниана» («предписания права суть следующие: жить честно, не вредить другому, всякому воздавать должное»), заявляют, что достаточно ввести в действие этот отрывок и жизнь людей и даже народов сложится счастливо под господством такого универсального права, как римское (Wenger L. Romisches Recht als Weltrecht.– Osterreichische Zeitschrift fur offentl. Recht, 1948. Bd. 1, H. 3, S. 241–253). Разумеется, нет оснований для подобных идеалистических и совершенно неадекватных социальной действительности утверждений.

Отразившееся в Дигестах право позднего Рима возникло на основе античного способа производства. Выражая волю господствующего класса рабовладельцев, оно исходило из того принципа, что рабы не являются субъектами права, а относятся к вещам. Во множестве норм римского права закреплены отношения безжалостной эксплуатации рабов, бесправие рабов, неограниченная власть рабовладельца над личностью раба. «…Античное государство,– отмечал Ф. Энгельс,– было, прежде всего, государством рабовладельцев для подавления рабов…» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21. с. 171) Институты пекулия и вольноотпущенничества, а также появлявшиеся время от времени императорские указы, направленные на какое-то смягчение произвола рабовладельцев, отнюдь не меняют общей картины.

Некоторые сентенции римских юристов не могут не оскорблять нравственного чувства современного читателя. Свидетельством их цинизма в отношении рабов являются, например, следующие рассуждения Гая: «Если я передам тебе гладиаторов под условием, что за их работу я получу по 20 динариев, а за тех, кто будет убит,– по 1000 динариев, то спрашивается, заключена ли купля-продажа или наем. Большинство (юристов) решило, что о тех, кто вышел невредимым, заключен, по-видимому, наем, а об убитых и изувеченных – купля-продажа» (Гай. Институции, кн. 3, тит. 146).

Для советского юриста изучение римского права имеет не только познавательное значение, в плане усвоения всеобщей истории права, теории права и истории политических и правовых учений, но и некоторый практический смысл. При осуществлении деловых связей с капиталистическими странами в области внешней торговли наше государство имеет дело с буржуазными гражданско-правовыми системами. А в них в большой степени отразилось римское частное право. Кроме того, юридическая терминология, применяемая в международном публичном и частном праве, торговом и гражданском, судебном и уголовном праве буржуазных стран, имеет своими истоками римское право (Из новейших зарубежных работ, в которых рассматривается вопрос об изучении и преподавании римского права в социалистических странах на основе марксистской методологии, см.: Bartosek М. Rimske pravo a socialisticka spolecnost. Pr., 1966; Rebro К. Socialisticka spolocnost a rimskopravna kultura. Br., 1979).

Никакая научная разработка римского права, будь то историческая или догматическая, немыслима без обращения к наследию римских юристов. Особенность римского права в том, что одним из важных его источников уже в период ранней республики была юриспруденция, понимаемая, правда, не как теоретическая обработка действовавшего права (таковая появилась в период поздней республики и необычайно усилилась в период империи), а как разнообразная практическая деятельность юристов – толкование законов, составление исковых формул, обучение праву. В ходе этой работы юристы дополняли, изменяли, а порой фактически отменяли старые юридические нормы, создавали новые нормы в области имущественных отношений и судопроизводства. Творимое юристами право по существу было обычным правом. Этот источник права юрист Помпоний именовал «auctoritas prudentium» или «iuris peritorum».

Древнейший пласт римского писаного права составляли законы XII таблиц (Leges duodecim tabularum), т. е. запись обычного права, произведенная в середине Y в. до н. е. Другими источниками римского права были постановления сената (сенатусконсульты), плебисциты, преторские эдикты.

В 130 г. юрист Сальвий Юлиан на основе обобщения или сведения воедино преторских эдиктов составил так называемый «Постоянный эдикт» (Edictum perpetuum). Окончательный текст этого эдикта был утвержден сенатом и санкционирован императором Адрианом. Впоследствии юристы, в том числе Павел, Ульпиан и другие, написали множество комментариев к этому эдикту, которые также следует отнести к источникам права. Сюда же относятся эдикты императоров и их ответы на вопросы. Сами юристы делили право на три группы норм: цивильное право (ius civile), право народов (ius gentium), естественное право (ius naturale).

Юристы давали юридические советы частным или должностным лицам. Уже при Октавиане Августе было постановлено, что ответ или авторитетное разъяснение по вопросам права (responsa) будет даваться как бы от имени императора – responsa furtan ex autoritate eius (principis). Со времени императора Тиберия стали наделять тех или иных виднейших юристов «правом ответов» – ius respondendi. Ответы или советы юристов (responsa prudentium), получивших столь важную привилегию, приобрели официальный характер, т. е. были обязательны для должностных лиц – магистратов и судей. Консультации давались обычно в письменной форме за печатью (signata responsa). Причем ответ мог быть изложен без всяких мотивов и в ряде случаев состоял в словах «sic» или «non» («да» или «нет»). Обладателей данной привилегии именовали «iuris auctores» или «conditores» – творцами, создателями права. По словам римского юриста Гая, responsa prudentium – это мнения тех юристов, которым разрешалось участвовать в правотворчестве: в случае, если несколько юристов дают одинаковое responsum, оно обязательно для судьи; если же юристы расходятся во мнениях, то судья вправе выбрать любой responsum. Это положение, заключает Гай, было подтверждено рескриптом Адриана (Гай. Институции, кн. I, тит. 7)

Даваемые юристами толкования действующих законов или сочинения, посвященные законодательству, назывались эксгезой, или комментариями (commentarii). Юристы составляли и сборники казусов, высказывая свои мнения о тех или иных юридических событиях. Сборники казусов чаще всего именовались сентенциями (sententiae) или книгами вопросов (libri quaestionum).

В тех случаях, когда юристы излагали законы в систематическом порядке, их сочинения назывались «libri iuris civilis» или «Digesta». Если изложение касалось какого-либо одного вопроса о законодательстве, то сочинения именовались «libri singulares». Юристы составляли учебники по праву, или институции (institutiones). Наконец, юристы выступали в качестве преподавателей права (antecessores, iuris professores) в частных, а затем и в государственных школах. При этом ученики (studiosi) получали теоретические сведения (instituere) и приобретали практические навыки (instruere).

«Золотым веком» римской юриспруденции принято считать начало II – начало III в., когда действовали такие юристы, как Папиниан, Павел, Ульпиан и Модестин.

Наибольшим авторитетом пользовался Эмилий Папиниан (Aemilius Papinianus), состоявший на службе у императора Септимия Севера. Папиниан был большим мастером решать сложные юридические казусы. Его называли «splendissimus» – блистательнейшим. О личных качествах Папиниана свидетельствует такой факт. Император Каракалла, которого воспитывал Папиниан, убил своего брата и потребовал от Папиниана, чтобы тот оправдал это злодеяние, на что последовал ответ: «Легче совершить братоубийство, чем его оправдать». По приказанию Каракаллы Папиниан был убит.

Павел (Iulius Paulus) был префектом претория (praefectus praetorio) при императоре Александре Севере. Префекты претория, как и члены совета при императоре (Consistorium principis), занимались только правом. Один из главных трудов Павла– «Sententiarum libri V» –представляет собой сборник мнений по юридическим вопросам, обращенным к его сыну.

Ульпиан (Domitius Ulpianus) – префект претория при Александре Севере – был автором «Liber singularis regularum» и других сочинений, отличавшихся ясным и понятным языком.

Модестин (Herennius Modestimis) – ученик Ульпиана – был префектом претория при императоре Максимине Фракийце. Высокие должности, которые занимали все эти юристы, свидетельствуют об особом внимании к праву.

Ф. Энгельс относил римских юристов к той разновидности идеологов, которые разрабатывали «во всю ширь свое излюбленное частное право» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 19. с. 312).

Разнообразным сочинениям юристов были присущи по крайней мере два достоинства. Римские юристы менее всего были кабинетными учеными, в их деятельности превосходно сочетались теория и практика: их сила состояла в доскональном знании запросов жизни. Анализ конкретных правоотношений, даваемый юристами, отличался глубиной и точностью, логической последовательностью рассуждений и убедительностью конечного вывода. Эта сторона творчества римских юристов (точность терминологии, сжатая форма изложения) сделала их сочинения своего рода образцом, хорошей школой для выработки юридического мышления многих последующих поколений правоведов.

С конца III в. творческая деятельность римских юристов заметно ослабевает. Они все больше ограничиваются тем, что изучают и стараются применять на практике наследие классических юристов. Судьи-чиновники испытывали затруднения, когда тяжущиеся ссылались на мнение юристов: с одной стороны, стало забываться, кто из юристов имел «ius respondendi», а с другой – неясно было, как устранить противоречия, когда юристы решали вопрос неодинаково. В 426 г. император Валентиниан III попытался облегчить положение судей специальным указом о цитировании (Lex Valentinianea allegatoria). Судьям было предписано руководствоваться мнениями только пяти юристов: Папиниана, Павла, Ульпиана, Модестина и Гая (последний, правда, не имел ius respondendi, но его изложению была присуща большая ясность). Такая же сила придавалась и тем сочинениям, на которые ссылались эти пять юристов. Если по какому-либо вопросу возникало разногласие, то он решался большинством голосов. При равенстве голосов предпочтение отдавалось мнению, поддерживаемому Папинианом. Если Папиниан не высказался по данному вопросу, то вопрос решался по усмотрению судьи. Император Юстиниан, с, именем которого связана кодификация римского права, понимал, что многие положения классических юристов, высказанные в III в., уже не подходили к условиям Восточной Римской империи (Византии) VI в. Из оставшегося наследия надо было отобрать то, что еще сохраняло свою силу и могло быть применено в качестве источника уже византийского права. Кроме того, необходимо было согласовать спорные решения, предлагавшиеся классическими юристами.

Систематизация сочинений юристов Конституцией Юстиниана от 15 декабря 530 г. была поручена видному юристу того времени Трибониану, который носил звания «magister officiorum» и «questor sacri palatii», что приблизительно соответствует позднейшей должности министра юстиции. Трибониан подобрал себе шестнадцать сотрудников – одного чиновника, одиннадцать адвокатов из высшего суда и четырех профессоров права из Константинопольской и Бейрутской школ (Феофила, Дорофея, Анатолия, Гратина). Инструкция, именуемая «Deo auctore» (она помещена в начале Дигест), предписывала комиссии извлечь из сочинений юристов, наделенных ius respondendi, все, что сохранило практическое значение; все же ненужное и устаревшее – опустить. Противоречия надлежало устранить.

Комиссия разделилась на три подкомиссии, или секции, каждая из которых обрабатывала серию сочинений определенного характера. Так, первая брала труды по цивильному праву, вторая – по преторскому эдикту, третья – сочинения Папиниана казуистического характера. Выдержки, сделанные подкомиссиями, затем сводились воедино на пленарных заседаниях.

При расположении материала, установлении последовательности производилось сравнение с кодексом Юстиниана (Codex Iustinianum) и постоянным эдиктом (Edictum perpetuum). В целом Дигесты (во всяком случае кн. 2–46) следуют системе преторского эдикта (правда, с большими изменениями и добавлениями). В ряде случаев в соответствии с Конституцией Юстиниана придерживались системы того сочинения, которым пользовались. Свою огромную работу комиссия выполнила необычайно быстро – всего за три года. 16 декабря 533 г. в сенате было доложено об окончании работы, вылившейся в сборник «Digesta seu Pandectae».

Слово «Digesta» происходит от глагола «digerere», т. е. разделять («digerere in partes» – разделять и приводить в порядок или систему). Греческое слово «Pandectae» означает «Полное собрание», «все в себя вмещающее». Дигесты вступили в законную силу 30 декабря 533 г. Из конституции Юстиниана о конфирмации (утверждении) Дигест (Const. Tanta, § 1) видно, что комиссия воспользовалась сочинениями 39 авторов. С некоторой гордостью сообщалось, что вместо 3 млн. строк, содержавшихся в 2 тыс. книг (С точки зрения объема тогдашняя книга (liber) приблизительно соответствует нынешней главе какого-либо сочинения) юристов, комиссия свела текст к 150 тыс. строк.

Комиссия делала извлечения (excerpta) из сочинений тех пяти наиболее крупных юристов, которые указом Валентиниана о цитировании были признаны самыми большими авторитетами. Кроме того, она Пользовалась сочинениями тех юристов, на которые ссылались эти пятеро. Правда, комиссия отказалась от предписания Валентиниана об учете мнения большинства голосов в случае разногласий. Она же восстановила в силе критические замечания Павла и Ульпиана (notae) на высказывания Папиниана. Дело в том, что еще в 321 г. император Константин запретил пользоваться этими замечаниями, чтобы прекратить постоянные столкновения мнений юристов.

Больше всего материалов (цитат или отрывков) было заимствовано из сочинений Ульпиана (около 2500 отрывков, т. е. одна треть Дигест) и Павла (одна шестая). Сочинения Папиниана составили восемнадцатую часть, Юлиана – двадцатую, Помпония и Цервидия Сцеволы – двадцать пятую, Гая – тридцатую, Модестина – сорок пятую, Марцелла – шестидесятую и т. д. Почти все из цитируемых юристов жили в период Империи, большинство – в период принципата.

Но в Дигестах встречаются отрывки и из произведений более ранних юристов, в частности Лабеона, Альфена Вара.

Таким образом, хотя комиссии было предписано воспользоваться сочинениями только тех юристов, которые обладали ius respondendi, она в данном случае такой строгости не проявила.

Основным содержанием Дигест являются фрагменты, относящиеся к частному праву. Но многие места относятся к публичному праву, а также к тому, что мы назвали бы «общей теорией права». Так, уже в тит. I кн. 1 Дигест дан ряд общих определений, ставших хрестоматийными: правосудия, предписания права, науки права, или юриспруденции. Здесь же говорится о разделении права на частное и публичное, цивильное и право народов. Большой интерес представляет фрагмент из Помпония о происхождении и развитии римского права. В тит. III речь идет о законах, сенатусконсультах и длительном обычае, а в тит. IV – о конституциях принцепсов. К публичному же праву относятся кн. 47–48 и отчасти 49 (уголовное право и процесс). Кроме того, вопросы публичного права включены в тит. XI (о праве фиска) и XIV (о военном или лагерном пекулии) кн. 49 и в тит. VI (об иммунитетах) кн. 50. Наконец, в различных книгах Дигест встречаются положения, которые с учетом современной нам систематики относятся к международному праву.

Комиссия под председательством Трибониана работала не только ножницами, но и пером. Она не ограничивалась извлечением цитат из сочинений юристов и расположением их в известной системе, но вторгалась в цитируемый текст, сокращая его. Цель сокращений состояла в том, чтобы достичь большей сжатости изложения либо опустить устаревшие места. Порой комиссия делала вставки, которые поясняли текст, а иногда и дополняли его новыми юридическими определениями. Дело в том, что в эпоху Юстиниана немало институтов классического права уже стало анахронизмом. Так, потеряло свое значение деление вещей на манципированные и неманципированные (res mancipi и res nес mancipi); различие между цивильной и преторской собственностью, между легатами и фидеикомиссами. Поэтому комиссия вычеркивала те слова, которые устарели, и заменяла их новыми. Если в текстах встречалось слово «mancipatio», то комиссия повсюду заменяла его выражением «per traditionem», слово «mancipare» – словом «tradere». Причина такой замены состояла в том, что характерная для раннего римского права строго формальная сделка манципации (mancipatio, mancipium), применявшаяся при переходе права собственности, уже отпала. Traditio была сделкой не формальной. В цитате из Павла (кн. 7 «Ответов») стояло слово «fiducia». Компиляторы заменили его словом «pignus». «In iure cessio» было заменено «cessio», «in iure cedere» – «cedere», «sponsor» («fidepromissor») – словом «fideiussor», «receptum argentarior» – «constitutum» и т. д. Были вычеркнуты выражения «adstipulator», «familiae emptor» и др.

Сама комиссия Трибониана не отмечала, в каких местах она что-то изменила. Романисты XIX–XX вв. потратили немало усилий, чтобы устранить «порчу текста» классических юристов. Порой подновление текста (интерполяция) обнаруживалась путем сравнения цитат одного и того же юриста, помещенных в разных местах. Так, цитата из Дигест сопоставлялась с цитатой из памятников доюстинианова периода. В других же случаях для установления интерполяции требовался сложный исторический, филологический и логический анализ (Gradenwitz О. Interpolationen in den Pandecten. В., 1887: Appleton H. Des interpolations dans les Pandectes et des methodes propres a les decouvrir. Lyon. 1895; Кип T. История источников римского права. СПб., 1908, с. 129 и след.; Schulz Fr. Einfuhrung in das Studium der Digesten. Tubingen, 1916; Kaser M. Zum heutigen Stand der Interpolationenforschung.– Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte, 1952. Bd. 69, S. 60–101.). Здесь не обошлось и без увлечений. Активный поиск интерполяций привел к тому, что многие места из Дигест без достаточных к тому оснований объявлялись теми или иными романистами интерполированными. При всей своей многочисленности интерполяции по сравнению с огромным объемом Дигест являются лишь исключительными случаями и потому не дают никаких оснований для подозрительного отношения к Дигестам. Последние в целом должны быть признаны подлинным памятником (См,: Перетерский И. C. Дигесты Юстиниана: Очерки по истории составления и общая характеристика. М., 1956, с. 92). Романисты исходят из презумпции подлинности текста Дигест, пока не будет доказано обратное. Во всяком случае в новейших изданиях этого памятника подозрительные с этой точки зрения места специально отмечены.

Некоторые романисты выражали сожаление, что интерполяции «портят текст» классических юристов. Высказывалось также мнение, что комиссия Трибониана по уровню своей подготовки и учености стояла заметно ниже тех юристов, наследием которых она оперировала. Однако не следует забывать, что целью комиссии было создать источник действующего права. Таковым же следует считать не то, что в действительности было сказано классическими юристами, а то, что им вкладывали в уста Трибониан и его коллеги (Длительное время в романистической литературе господствовал взгляд на интерполяции как на дело рук самого Трибониана и его сотрудников. Но в последние десятилетия обосновывается мнение, что в Дигестах содержатся также интерполяции, внесенные уже юристами так называемого постклассического периода. Такие интерполяции (глоссемы) были обусловлены переменами в экономическом базисе римского общества IV-V вв. Подробнее см.: Андреев М. Римско частно право. С., 1971, с. 71 и след). При этом комиссия не могла не учитывать явления, которое в XIX в. было названо «ориентализацией» римского права, т. е. проникновение в римское право периода домината (IV–V вв.) восточных эллинистических влияний. Как бы то ни было, благодаря компилятивной, довольно механической работе комиссии Трибониана до нас дошли, пусть и в неполном виде и в какой-то степени «подправленные», труды классических юристов.

Составители Дигест, руководствуясь указанием Юстиниана, стремились избежать повторений и противоречий, но полного успеха в этом не добились. В тексте имеются и повторения (leges geminatae), и противоречия (antinomiao).

Поскольку Юстиниан смотрел на Дигесты как на законодательный сборник, т. е. акт официальный, он запретил юристам писать комментарии к ним (commentarii, interpolationes). Было разрешено лишь делать небольшие извлечения в подлиннике, сводить несколько титулов одного содержания в единое целое, делать переводы на греческий язык. Отныне император становился единственным толкователем законов. Во всех сомнительных случаях судьи обязаны были обращаться к нему за разъяснением.

Структура Дигест такова. Они делятся на семь крупных частей (partes), каждая из которых включает в себя по нескольку книг (libri): 1) Та prota (греч.) (кн. 1–4) – общие определения, или учение о праве в целом и отдельных его институтах; 2) De iudiciis (кн. 5–11) – о праве собственности и ее защите, или, как принято говорить в литературе по римскому праву, о вещных исках: 3) De rebus или De rebus creditis (кн. 12–19) – обязательственное право (договоры займа, ссуды, поклажи, товарищества, купли-продажи, найма и т. д.) (название этой части объясняется тем, что в ней много места отведено обязательствам, основанным на доверии одного лица к другому, на кредите); 4) Umblicus Pandectarum – «середина Пандект» (кн. 20–27) – содержит материалы о залоговом праве (pignus), процентах, доказательствах, заключении брака, приданом, дарении между супругами, разводе, опеке и попечительстве; 5) De testamentis (кн. 28–36) – завещания, отказы; 6) pars sexta (кн. 37–44) – официального названия не имеет, служит главным образом продолжением предыдущей части; 7) pars septima (кн. 45–50) – часть, также не имеющая наименования и весьма разнообразная по содержанию. Полагают, что это деление Дигест на семь частей во времена Юстиниана имело значение, скорее всего, для преподавания права.

Что касается византийских юристов, то они именовали кн. 21 и 22 «Antipapinianus», кн. 23–36 (о браке, приданом, опеке, завещаниях и отказах) «Libri singulares», а кн. 47–48 (деликты, преступление и наказание, уголовное право вообще) – «Libri terribiles», т. е. «страшные книги».

Существует еще одно деление. Кн. 1–24 названы «Digestum vetus», кн. 25–38 – «Infortiatum», кн. 39–50 – «Digestum novum». Именно в таком порядке следуют части Дигест у романиста XII в., основателя школы глоссаторов Ирнерия.

Поскольку И. С. Перетерский довел свою работу до кн. 26 включительно, скажем кратко о содержании последующих книг. Кн. 27, как и 26, посвящена опеке и попечительству, кн. 28 – назначениям наследника лицами, которые вправе делать завещания, и т. д: Кн. 29 примечательна в том отношении, что в ней речь идет о завещаниях воинов. Кн. 30–32 посвящены легатам и фидеикомиссам – De legatis et fideicomissis (об отказах из наследства по завещанию). Кн. 33 и 34 говорят о разновидностях легатов. В тит. V кн. 34 («De rebus dubiis») рассматривается вопрос о том, как следует толковать волю завещателя, если в завещании она выражена не вполне ясно. Кн. 35 и 36, развивая мысли юристов о завещании, говорят, в частности, об ограничениях выдачи легатов и т. д. В кн. 37 речь идет о bonorum possessio (учении о владении), в кн. 38– о наследовании по закону. Кн. 39 посвящена различным вопросам, в том числе дарениям на случай смерти – «mortis causa donatio». Кн. 40 целиком посвящена учению о вольноотпущенниках (libertini). В кн. 41 говорится о приобретении права собственности (de acquirendo rerum dominio) и приобретении и утрате права владения (de acquirendo vel ammittenda possessione) и др., в кн. 42– о судебных решениях (res iudicata), о признании ответчика (confessio) и т. п. В кн. 43 речь идет, о способах преторской защиты владения (interdicta), в кн. 44 – о судебных возражениях (exceptiones), в кн. 45 – о словесных обязательствах и т. д., в кн. 46 – о поручительстве и т. п., кн. 47 и 48 (libri terribiles) посвящены уголовному праву и процессу, кн. 49 – обжалованию или апелляции, финансам и военному праву (ius militare). Кн. 50 можно, скорее всего, отнести к государственному праву, так как в ней речь идет об управлении государством, государственных должностях, муниципальном (городском) управлении.

Вместе с тем два ее последних титула (XVI и XVII) стоят как бы особняком. Тит. XVI («De verborum significatione») можно считать римским юридическим словарем, так как в нем объясняется значение различных юридических терминов и выражений. В тит. XVII «De diversis regulis iuris antiqui» приводятся различные юридические правила, юридические определения, пословицы.

Все книги (за исключением кн. 30–32) делятся на титулы. Всего титулов 432. По своему объему они порой заметно различаются. Так, тит. III кн. 6 состоит лишь из трех фрагментов, а тит. I кн. 45 содержит 141 фрагмент. В каждом титуле цитаты из сочинений юристов расположены в определенной последовательности. Сначала идут извлечения из работ, комментирующих ius civile. Эти комментарии – сочинения Сабина и его комментаторов (libri ad Sabinura) – в романистической литературе именуются «массой Сабина». Затем идут цитаты из сочинений, посвященных преторскому эдикту (libri ad Edictum) – «масса эдикта». После этого – выдержки из сочинений, созданных на основе юридической практики (questiones et responsa). Эти сочинения составляют так называемую «responsa Papiniani» – «массу Папиниана». Перед каждой цитатой стоит inscriptio: назван автор и сочинение (титул и номер книги), откуда она была заимствована (например, «Paulus libro XXI ad Edictum», т. e. «Павел в кн. 21 (комментария), к преторскому эдикту (говорит)»). А затем уже следует цитата.

В современных изданиях Дигест цитаты или отрывки чаще всего обозначены буквой l (leges), а иногда знаком fr. (fragmenta) и перенумерованы. Всего в Дигестах более 9 тыс. фрагментов. Наиболее пространные из них разделены на параграфы. В подлинных рукописях Дигест отдельные извлечения (excerpta) на параграфы не подразделялись. К позднейшим временам относится также практика открывать параграфы «началом» – principium (pr.), prooemium.

Древнейшая рукопись Дигест – «Littera Florentina» (по месту ее хранения– Флоренции) датируется VI или VII в. Она лучше всего сохранилась. В ней относительно мало пропусков и искажений. Существуют и рукописи – «Vulgata» или «Littera Vulgata», восходящие к XI-XII вв., когда началась работа глоссаторов – первых средневековых исследователей и комментаторов Дигест из Болонского университета. Эти рукописи охватывают лишь часть Дигест. Первым печатным изданием Дигест было издание Готофреда 1583 г., которое объединяло все части кодификации Юстиниана, именно оно получило название «Corpus Iuris Civilis».

Из современных изданий Дигест наибольшей известностью пользуется издание, подготовленное знаменитым немецким романистом Теодором Моммзеном. Оно составлено на основе «Флорентины» (Corpus iuris civilis. T. 1. Institutiones, Digesta. Berolini, 1928). В нем приводятся разночтения из других рукописей Дигест и из Василик, отмечены важнейшие интерполяции и даны конъектуры самого Моммзена в отношении сомнительных мест.

Не следует думать, что сочинения (или отрывки из них) видных юристов дошли до нас исключительно благодаря Дигестам. Мы бы и без Дигест знали про Гая благодаря его «Институциям». Сохранились также «Сентенции» Павла, «Фрагменты» Ульпиана. Интерес представляет и такой источник познания римского права, как сопоставление пятикнижия Моисея и римских законов («Collatio legum Mosaicarum et Romanarum»), составленное неизвестным лицом в конце IV или начале V в.

Таким образом, хотя переведенные И. С. Перетерским избранные отрывки из Дигест – этой важнейшей части «Corpus iuris civilis» – составляют около трети (35 л.) всего их текста, и в таком объеме они дают ответ на вопрос о том, что такое Дигесты.

Познавательное значение Дигест очевидно. Именно они послужили основным материалом для рецепции римского права, а потому в течение столетий были действующим правом в ряде стран Западной Европы. Несмотря на то что предметом рецепции в период средневековья служило преимущественно римское частное право, все же до некоторой степени усваивались и нормы публичного права. Так, для обоснования верховенства королевской власти, которая в союзе с городами боролась за политическое объединение своей страны, юристам европейских стран не пришлось создавать какое-либо новое оригинальное учение. Они обрели его в таких формулах римского права, как «quod principi placuit, legis habet vigorem» («то, что угодно государю, имеет силу закона») или «princeps legibus solutus est» («государь стоит над законами»).

На основе Дигест в феодальном и буржуазном обществах разрабатывалась не только теория гражданского права, но и общая теория права. Дигесты оказали сильное влияние на буржуазные кодификации гражданского права. В течение многих веков они изучались и преподавались на юридических факультетах. Римские юристы в своих работах цитировали тексты законов и сенатусконсультов. Лишь немногие из этих источников права в виде надписей на бронзовых досках или папирусах сохранились. По этой причине Дигесты являются важнейшим памятником для познания как истории римской юриспруденции, так и римского законодательства.

Немаловажное значение имеют Дигесты и для исторической науки. Некоторые историки Рима все же недостаточно используют Дигесты под предлогом их «ненадежности» как исторического источника. Однако в них содержатся крайне интересные, а подчас единственные данные для изучения экономической и социальной истории Рима. Так, только из Дигест мы получаем сведения об эволюции правового положения рабов (фактическое признание за ними права на «держание» имущества и соответственно правоспособность в делах о пекулии); о locatio conductio как аренде земли, домов, различных формах найма рабочей силы; о видах прав на землю и другое имущество – dominium, possessio, узуфрукт, прекарий, сервитуты; о том, что включалось в инвентарь имения, дома, мастерской, участка, арендованного колонами; о деловых товариществах, правах и обязанностях различных магистратов; устройстве городов и т. п. Попутно отметим, что интересные сведения можно почерпнуть в книгах и параграфах, не имеющих соответствующего содержанию заглавия, например об инвентаре, понятии fundus instructus, domus instructa и т. п.

Извлечения из конституций Юстиниана о составлении Дигест, об их обнародовании и утверждении

I. Из Конституции «О составлении Дигест»

Император Цезарь Флавий Юстиниан… привет Трибониану, своему квестору.

1. Тогда как среди всех дел нельзя найти ничего столь важного, как власть законов, которая распределяет в порядке божественные и человеческие дела и изгоняет всяческую несправедливость, мы, однако, обнаружили, что все отрасли законов, созданные от основания города Рима и идущие от Ромуловых времен, находятся в таком смешении, что они распространяются беспредельно и не могут быть объяты никакими способностями человеческой природы. Нашей первой заботой было начать с живших прежде священных принцепсов, исправить их конституции и сделать их ясными; мы их собрали в один кодекс и освободили от излишних повторений и несправедливых противоречий, дабы их искренность давала всем людям быструю помощь (Речь идет о составленном по распоряжению Юстиниана Кодексе, утвержденном 7 апреля 529 г).

2. Совершив это дело… мы приступили к высшему и полнейшему исправлению права – собрать и исправить все римские постановления и включить в один кодекс столько разрозненных томов авторов. И этот труд, на который никто не осмеливался возлагать надежды и которого никто не осмеливался желать, казался нам труднейшим делом и даже невозможным. Но, воздев руки к небу и призвав вечную помощь, мы озаботились этим делом, положившись на бога…

3. И мы доверили это дело прежде всего тебе (Речь идет о Трибониане, занимавшем высокую должность – quaestor sacri palatii), получив свидетельство о твоих дарованиях в виде составления тобой нашего Кодекса…

4. Поэтому мы приказываем вам собрать и отделить относящиеся к римскому праву книги древних мудрецов, которым священные принцепсы предоставляли власть составления и толкования законов, дабы в собранном из всех них материале не было оставлено никаких по возможности повторений и противоречий, но чтобы из всех книг была составлена одна, достаточная вместо всех. Но так как и другие лица написали относящиеся к праву книги и их писания не восприняты авторитетами и не используются, мы не даем соизволения, чтобы тома (произведений) этих лиц смешивались.

5. Так как этот материал будет собран по божественной милости, то нужно составить его в виде прекраснейшего труда и как бы освятить особый и святейший храм правосудия; расположить все право в 50 книгах и определенных титулах по образцу как нашего Кодекса конституций, так и Постоянного эдикта (Edictum perpetuum) сообразно с тем, как вам представится более удобным, но чтобы ничто не было оставлено за пределами этого… Всем авторитетам в области права должно быть предоставлено одинаковое достоинство, и никому из них не должно быть дано каких-либо преимуществ, так как никто из них не является лучшим или худшим по сравнению с другими во всех вопросах, но некоторые (лучше или хуже) в определенных вопросах…

6. И не судите о том, что является лучшим и более справедливым, по большинству авторитетов: ибо мнение одного и худшего может превосходить в каком-либо вопросе (мнения) многих и более высоких…

7. Мы хотим, чтобы вы стремились к устранению излишних длиннот, если вы найдете в старых книгах что-либо нехорошо помещенное или что-либо лишнее или недостаточно совершенное, и чтобы вы восполнили то, что является несовершенным, и чтобы вы представили труд достаточный и прекраснейший. Не менее нужно соблюдать следующее: если вы найдете в старых законах или конституциях, помещенных древними в их книгах, что-либо неправильно написанное, то вы должны исправить и привести в порядок; что вы изберете и поместите, то и будет считаться истинным и хорошим и как бы написанным с самого начала, и никто не должен осмеливаться на основании сравнений с старыми томами доказывать порочность (вашего) писания…

12. Мы утверждаем за нашим собранием, которое будет составлено вами с соизволения бога, название Дигест или Пандект; в дальнейшем никто из юристов не должен осмеливаться прилагать к нему комментариев и своим многословием запутывать краткость этого кодекса…

II. Из Конституции «Omnem»

Император Юстиниан… привет Феофилу, Дорофею, Феодору, Исидору и Анатолию и Фалалею и Кратину, мужам знаменитым и учителям, и Саламинию, мужу красноречивейшему и учителю.

Кто знает лучше вас, что все постановления, существующие в нашем государстве, уже приведены в ясность и включены как в 4 книги Институций или Оснований, так и в 50 книг Дигест или Пандект… а также в 12 книг императорских постановлений…

1. И раньше, как это знает и ваша премудрость, из множества законов, которые занимали 2 тыс. книг и 30 раз по 100 тыс. строк (3 млн. строк), изучающие воспринимали с голоса учителя лишь 6 книг, и то спутанных и редко содержавших в себе (изложение) полезных правил; прочие же вышли из употребления и были недоступны всем. В этих 6 книгах содержались Институции нашего Гая и 4 отдельные книги (Здесь речь идет о программе первого года обучения в юридических школах (в Бейруте и Константинополе). Следует думать, что из четырех книг Институций Гая на первом году изучались только две. Нет данных для предположения, что имелось сокращенное изложение Гая. Остальные упоминающиеся четыре книги (о приданом, об опеках, о завещаниях и о легатах) не дошли до нас. Вероятно, это были анонимные, а после классические сборники, приспособленные для потребностей обучения)…

2. Мы же, обнаружив такой недостаток в законах и признавая это несчастней, открыли желающим сокровищницу законов, посредством которой через вашу мудрость ученики становятся богатейшими провозвестниками законов. И в первый год (обучения) они воспринимают ваши Институции, извлеченные из совокупности почти всех древних институций и слитые из всех загрязненных источников в единое чистое озеро Трибонианом, мужем великолепным, магистром и бывшим квестором священного дворца и консулом, и двумя из вас, Феофилом и Дорофеем, красноречивейшими юристами. В остальную часть года мы предписываем изучать первую часть законов (Первая часть Дигест, т. е. кн. 1–4. В дальнейшем указываются учебные планы следующих лет обучения. Второй, третий и четвертый годы посвящены изучению Дигест, пятый – изучению Кодекса).

III. Из Конституции «Об утверждении Дигест»

Император Цезарь Флавий Юстиниан… великому Сенату и всем общинам нашей страны.

Дал нам бог после мира с персами, победы над вандалами и завоевания всей Африки и получения великолепного Карфагена довершить приведение в порядок древних законов: эту работу никто из наших предшественников не мог замыслить и ее считали превышающей силы человеческого ума…

1.По нашему поручению в 50 книгах собрано все, что являлось полезнейшим, и все неясности разрешены, и не оставлено ничего, что могло бы дать основания для сомнений…

10. Мы имеем такое уважение к древности, что мы не допустили, чтобы были преданы забвению имена мудрецов. Но каждый из них, кто являлся автором закона, надписан в наших Дигестах. Нами сделано только то, что если что-либо в их законах представлялось излишним, или несовершенным, или нецелесообразным, то это получило необходимые дополнения или сокращения и передано в точнейших правилах; и во многих случаях, когда имелось сходство или противоречив, установлено вместо всего этого то, что казалось более правильным; и то, что там (в Дигестах) написано, является нашим и составлено по нашему приказу. И никто не должен осмеливаться сравнивать то, что было в древности, с тем, что ввела наша власть, ибо многое изменено для пользы дела. Если даже конституция принцепса была приведена в старых книгах, то мы не щадили ее, но считали, что она должна быть исправлена и приведена в лучший вид…

19. Узнав все это, сенаторы и люди всей земли, воздайте благодарность высшему божеству, которое в ваши времена даровало столь спасительное дело… Преклонитесь перед этими законами и соблюдайте их, оставив в покое все предыдущие. И да не осмелится кто-либо из вас сравнивать их с прежними или искать разноречий между прежними и новыми; ибо все, что здесь установлено, мы признаем в качестве единственного и единого, что должно быть соблюдаемо. И ни в суде, ни в ином споре, где законы необходимы, никто не должен ссылаться или указывать на другие книги, кроме как на составленные и обнародованные нами Институции, Дигесты и Конституции. Нарушитель будет подлежать строжайшей ответственности за подлог вместе с судьей, который допустит заслушание (старых законов).

Владыки нашего священнейшего принцепса Юстиниана право, очищенное и собранное из всего древнего права. Дигесты или Пандекты. Книга 1

Титул I. О правосудии и праве

Изучающему право надо прежде всего узнать, откуда произошло слово «право» (ius). Право получило свое название от «правосудия» (iustitia), ибо, согласно превосходному определению Цельса, право есть наука о добром и справедливом. § 1. По заслугам нас назвали жрецами, ибо мы заботимся о правосудии, возвещаем понятия доброго и справедливого, отделяя справедливое от несправедливого, отличая дозволенное от недозволенного, желая, чтобы добрые совершенствовались не только путем страха наказания, но и путем поощрения наградами, стремясь к истинной, если я не заблуждаюсь, философии, а не к мнимой. § 2. Изучение права распадается на две части: публичное и частное (право). Публичное право, которое (относится) к положению римского государства, частное, которое (относится) к пользе отдельных лиц; существует полезное в общественном отношении и полезное в частном отношении. Публичное право включает в себя святыни (sacra), служение жрецов, положение магистратов. Частное право делится на три части, ибо оно составляется или из естественных предписаний, или (из предписаний) народов, или (из предписаний) цивильных. § 3. Естественное право (ius naturale) – это то, которому природа научила все живое: ибо это право присуще не только человеческому роду, но и всем животным, которые рождаются на земле и в море, и птицам; сюда относится сочетание мужчины и женщины, которое мы называем браком, сюда же порождение детей, сюда же воспитание; мы видим, что животные даже дикие, обладают знанием этого права. § 4. Право народов (ius gentium) – это то, которым пользуются народы человечества; можно легко понять его отличие от естественного права: последнее является общим для всех животных, а первое – лишь для людей (в их отношениях) между собой (Ввиду особой важности этого фрагмента отмечу все высказанные предположения об имеющихся в этом фрагменте интерполяциях (хотя эти предположения и не могут быть признаны достаточно обоснованными): а) § 1. «желая… наградами» (Ленель); б) § 2. «Изучение… частное» (Пернис); «существует… частном отношении» (Пороний); «Частное право… цивильных» (Он же); в) § 3. «Естественное право… птицам» (Он же)).

2. (Помпоний). Подобно почитанию бога (Следует думать, что у Помпония было написано не «бога», а «богов» или «Юпитера»), мы должны повиноваться родителям и родине.

3. (Флорентин). Мы должны отражать насилие и противоправность, ибо правом установлено, что если кто-либо сделает что-либо для защиты своего тела, то считается совершившим правомерный поступок; и так как природа установила между нами некое родство, то последовательно, что является преступлением (Nefas означает также «нечестие», «грех»), когда один человек строит козни другому.

4. (Ульпиан). Освобождение от рабства относится к праву народов. Manumissio происходит от manu missio (отпущение из-под власти), т. е. дарование свободы (Возможно, слова «т. е. дарование свободы» являются доюстиниановой глоссемой, равно как и ряд других аналогичных элементарных пояснений в различных местах Дигест); ибо доколе кто-либо находится в рабстве, он подчинен власти (manu et potestate), отпущенный же на волю освобождается из-под власти. Это дело ведет свое происхождение из права народов; так как по естественному праву все рождаются свободными, не было освобождения, когда было неизвестно рабство; но после того как по праву народов возникло рабство, за ним последовало благодеяние отпущения из рабства. И хотя мы носим единое наименование «люди», но, согласно праву народов, возникло три категории; свободные, и в противоположность им рабы, и третья категория – отпущенные на волю, т. е. те, кто перестали быть рабами.

5. (Гермогениан). Этим правом народов введена война, разделение народов, основание царств, разделение имуществ, установление границ полей, построение зданий, торговля, купли и продажи, наймы, обязательства за исключением тех, которые введены в силу цивильного права.

6. (Ульпиан). Цивильное право не отделяется всецело от естественного права или от права народов и не во всем придерживается его; если мы что-либо прибавляем к общему праву или что-нибудь из него исключаем, то мы создаем собственное, т. е. цивильное, право [§ 1. Это наше право состоит или из писаного (права), или из неписаного].

7. (Папиниан). Цивильное право – это то, которое происходит из законов, плебисцитов, сенатусконсультов, декретов принцепсов, мнений мудрецов. § 1. Преторское право – это то, которое ввели преторы для содействия цивильному праву или для его дополнения или исправления в целях общественной пользы; оно называется также в честь преторов «ius honorarium» (Честь – honor; римские магистраты, в частности преторы, назывались «honores». Этим хотели подчеркнуть почетный, безвозмездный характер деятельности магистратов.).

8. (Марциан). Ибо и само преторское право является живым голосом цивильного права (Цицерон (О законах, III, 1, 2) называет магистрата говорящим законом, а закон – магистратом. См.: Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. М., 1966, с. 133).

9. (Гай). Все народы, которые управляются на основании законов я обычаев, пользуются частью своим собственным правом, частью правом общим для всех людей. Ибо то право, которое каждый народ установил для себя, является собственным правом государства и называется цивильным правом, как бы собственным правом самого государства; то же право, которое естественный разум установил между всеми людьми, соблюдается у всех одинаково и называется правом народов, как бы тем правом, которым пользуются все народы.

10. (Ульпиан). Правосудие есть неизменная и постоянная воля предоставлять каждому его право. § 1. Предписания права суть следующие: жить честно, не чинить вред другому, каждому воздавать то, что ему принадлежит. § 2. Правосудие есть познание божественных и человеческих дел, наука о справедливом и несправедливом.

11. (Павел). Слово «право» употребляется в нескольких смыслах: во-первых, «право» означает то, что всегда является справедливым и добрым – каково естественное право. В другом смысле «право» – это то, что полезно всем или многим в каждом государстве – каково цивильное право. Не менее правильно в нашем государстве «правом» называется «ius honorarium». Говорится, что претор высказывает право (выносит решение), даже если он решает несправедливо; это (слово) относится не к тому, что претор сделал, но к тому, что ему надлежало сделать. В другом смысле «право» означает то место, в котором выносится решение (Слово «ius» (право) имеет иногда значение, близкое к значению слова «суд»); здесь название переносится с того, что делается, на то, где это делается…

12. (Марциан). Иногда мы говорим «право» о родственных связях; например: «мне принадлежит право родства или свойства».

Титул II. О происхождении права и всех должностных лиц и о преемственности мудрецов

Нам кажется необходимым показать начало и развитие самого права. § 1. В начале нашего государства народ действовал без определенного закона, без определенного права, а все управлялось властью рексов (Обычно термин «rех» переводится словом «царь». Но в этом переводе, мне кажется, все же имеется некоторая модернизация: реке отнюдь не был монархом в позднейшем смысле этого слова). § 2. Дошли сведения, что затем, когда государство некоторым образом увеличилось, то сам Ромул разделил народ на 30 частей и назвал эти части куриями… Таким образом он передал народу некоторые куриатские законы (Передал куриям право издания некоторых законов); передавали законы и последующие рексы: все эти законы собраны в книге Секста Папирия… Эта книга называется Папириевым цивильным правом, но не и ному, что Папирий внес в нее что-либо от себя, но потому, что он собрал воедино законы, изданные без какого-либо порядка. § 3. После изгнания рексов в силу закона трибунов все эти законы потеряли силу, и римский народ снова начал более пользоваться неопределенным правом и некоторым обычаем, чем изданным законом, и такое положение существовало около 20 лет. § 4. Потом, чтобы это длилось не долее, было установлено государственной властью, чтобы были назначены 10 мужей; через них были испрошены законы из греческих государств, и (римское) государство было основано на законах; эти законы были записаны на досках из слоновой кости, помещенных на трибуне на форуме, чтобы эти законы были более доступны для восприятия. Им (10 мужам) на тот же год было дано высшее право (высшая власть) в государстве, чтобы они исправили законы, если это необходимо, и истолковали их, и не допускалось обжалования (их действий), как прочих магистратов. Они заметили, что имеются пробелы в тех первых законах и в следующем году прибавили еще две таблицы к составленным ранее таблицам, а потому появилось название законов XII таблиц… § 5. Обычно бывает, что толкование нуждается в авторитете мудрецов, и после издания указанных законов стало необходимым обсуждение их на форуме (на суде). Это обсуждение и это право, которое произошло от мудрецов и не было записано, не получили (особого) названия, тогда как другие части права имеют свои названия… но получило общее название цивильного права. § 6. Потом, почти в то же время, из этих законов были составлены иски, посредством которых люди спорили на суде; чтобы народ не устанавливал этих исков, как он захочет, но захотели, чтобы они были твердыми и торжественными. И эта часть права получила название «legis actiones», т. е. законные иски. Итак, почти в одно время возникли три права: законы XII таблиц, из них начало вытекать цивильное право, из них же составлены legis actiones. Знание всех этих прав, и умение толковать, и иски были в руках коллегии понтификов, и устанавливалось в каждом году, кто из среды понтификов будет ведать частными делами; и почти 100 лет народ придерживался этого обычая. § 7. Потом, когда Аппий Клавдий составил эти иски и выразил их в (определенной) форме, писец Гней Флавий, сын вольноотпущенника, передал народу похищенную книгу, и этот дар был до того приятен народу, что он (Флавий) был сделан трибуном и сенатором и курульным эдилом… Эта книга, которая содержит иски, называется Флавиевым цивильным правом, подобно указанному выше Папириеву цивильному праву, ибо Гней Флавий ничего от себя не прибавил в книге. С увеличением государства, немного времени спустя, ввиду отсутствия некоторых категорий исков Секст Элий составил другие пеки и передал книгу народу; она называется Элиевым правом. § 8. Позднее, хотя в государстве были закон XII таблиц, цивильное право и legis actiones, произошел раздор плебса с патрициями и плебс удалился и установил для себя права; эти права называются плебисцитами. Вскоре затем, когда плебс был призван обратно, так как много раздоров возникало из этих плебисцитов, по Гортензиеву закону плебисциты были признаны подлежащими соблюдению, как законы. Между плебисцитами и законами имеется разница в способе установления, но сила их одинакова. § 9. Затем трудно стало собирать плебс, а собирать весь народ – еще труднее. При таком множестве людей сама необходимость возложила заботу о государстве на сенат. Сенат начал, таким образом воздействовать на дела, и то, что он постановлял, соблюдалось, и это право называлось сенатусконсультами. § 10. В то же время и магистраты провозглашали право (выносили решения), и чтобы граждане шали, какое право будет высказано о любом деле и могли охранить себя магистраты выставляли эдикты. Эти эдикты устанавливали ius honorarium. Это название дано потому, что это право возникло из должности претора (Ab honore. Римские магистраты назывались нередко «honores»). § 11 Наконец, сами дела потребовали установления права меньшим количеством способов и оказалось необходимым, чтобы забота о государстве была возложена на одного, ибо сенат не мог управлять всеми провинциями одинаково хорошо. Итак, по установлении должности принцепса, ему было предоставлено право на то, чтобы установленное им являлось действительным (обязательным). § 12. Таким образом, в нашем государстве (право) устанавливается или на основании права, т. е. закона (Имеется в виду старое право – право XII таблиц), или имеется свойственное (нашему государству) цивильное право, которое состоит лишь в толковании опытными (юристами) без записи, или же имеются legis actiones, содержащие способ действия (в суде), или плебисцит, который устанавливается без утверждения сената, или эдикт магистратов, откуда происходит ius honorarium, или сенатусконсульт, который вводится одним утверждением сената, без закона, или конституции принцепса, т. е. соблюдается как закон то, что установил сам принцепс. § 13. После ознакомления с возникновением и развитием права нужно ознакомиться с названиями должностей магистратов и с их происхождением… § 14. Что касается магистратов, то известно, что в начале этого государства рексы имели всю власть. § 15. В те времена, как известно, существовал и начальник конницы; он начальствовал над всадниками и занимал как бы второе место после рексов; в числе начальников конницы был Юний Брут, который являлся зачинателем изгнания рекса. § 16. После изгнания рексов были установлены должности двух консулов, и законом им было предоставлено высшее право… но чтобы они не присвоили себе всей власти рексов, был издан закон, согласно которому на них могли быть приносимы жалобы, и они не могли распоряжаться жизнью римского гражданина без приказа народа; им было предоставлено налагать взыскания в виде штрафа или ареста и приказывать заключать граждан в государственную тюрьму. § 17. Затем, когда переписи стали требовать большего времени и консулы не смогли выполнять эту обязанность, были учреждены должности Цензоров. § 18. Когда народ увеличился и часто возникали войны, а некоторые жестокие войны происходили с соседями, то иногда, по требованию обстоятельств, устанавливали должности магистратов с большей властью; так появились диктаторы, на которых нельзя было жаловаться и которым было предоставлено даже право приговаривать к смерти. Это Должностное лицо, имевшее высшую власть, назначалось не более, чем на шесть месяцев. § 19. И этим диктаторам придавались начальники конницы, так же как ранее рексам (Но начальники конницы при рексах назывались «tribuni celerum», а при диктаторах – «magistri equitum»); их должность была почти такой же как в настоящее время должность префекта претория; но имелись и законные магистраты. § 20. В то время, когда плебс ушел от патрициев, примерно на семнадцатом году после изгнания рексов, плебс выбрал себе на Священной горе трибунов, которые были плебейскими магистратами. Они названы трибунами, так как некогда народ был разделен на три части (Сопоставление слов «tribunus» (трибун) и «tres» (три)) и из каждой выбиралось по одному или так как они избирались голосованием триб. § 21. Равным образом, чтобы имелись лица для заведования храмами, где плебс хранил свои плебисциты, избирались двое из плебеев, которые были названы эдилами. § 22. Затем, когда казна народа начала становиться более значительной, для заведования ею были учреждены квесторы, которые ведали деньгами; названы они так потому, что выбирались для изыскания (Inquirendae pecuniae (от глагола inquiro). Помпоний сопоставляет это слово о названии должности) и хранения денег. § 23. Так как, согласно сказанному нами, по закону консулам не было позволено выносить без приказания народа решения о жизни римского гражданина, народом были установлены квесторы, которые ведали делами о тяжких преступлениях (Производили расследования); они назывались «quaestores parricidii» и о них упоминает закон XII таблиц… § 25. После того, как были изданы XII таблиц, возник раздор плебса с патрициями, плебс желал избирать консулов из своей среды, но патриции ему в этом отказывали; в результате стали выбираться военные трибуны с консульской властью (tribuni militum consulari potestate) частью из плебеев, частью из патрициев; они выбирались в разном числе: иногда их было 12 (Возможно, следует читать «шесть»), иногда больше, иногда меньше. § 26. Потом, когда решили избирать консулов даже из плебеев, начали выбирать их из обоих союзов (Из патрициев и плебеев), тогда, чтобы патриции имели больше (прав), было решено назначать двоих из патрициев (Вероятный пропуск: «для устройства зрелищ»); так были созданы курульные эдилы. § 27. Так как консулы отзывались (из Рима) войнами с соседями и в государстве не было никого, кто мог бы высказывать право (выносить решения), то было установлено, что должен быть избран претор, получивший название «городского», так как он выносил решения в городе (Риме). § 28. Спустя несколько лет этого претора оказалось недостаточно, так как много перегринов пришло в государство. Поэтому избрали другого претора, который был назван «praetor peregrinus»; это название произошло от того, что он большей частью выносил решения по делам между перегринами. § 29. Затем, когда оказался необходимым магистрат, который ведал бы делами под копьем (Копье (hasta) – символ законной собственности. Поэтому в суде центумвиров.. ведавшем делами о собственности, и при продаже государственной собственности выставлялось копье), были избраны 10 мужей для разрешения споров (decemviri litibus iudicandis). § 30. В то же время начали выбираться и четыре мужа для заботы о дорогах и три мужа монетчики, чеканщики меди, серебра и золота, и три мужа по тяжким уголовным делам, на которых лежала охрана тюрьмы, так что, когда нужно было наказать, это делалось их вмешательством… § 32. После завоевания Сардинии, а вскоре Сицилии, Испании и затем Нарбонской провинции, было создано столько преторов, сколько было подчинено провинций, для заведования частью городскими делами, частью провинциальными. Потом Корнелий Сулла установил государственное расследование дел о подлогах, об убийстве родичей (parricidium), о бандитизме (sicarius) и добавил четырех преторов. Затем Гай Юлий Цезарь добавил двух преторов и двух эдилов для заведования продовольствием, которые по имени (богини) Цереры были названы «цереальными». Итак, было установлено двенадцать преторов и шесть эдилов. Затем божественный Август установил шестнадцать преторов, потом божественный Клавдий прибавил двух преторов по делам о фидеикомиссах; одну из этих должностей упразднил божественный Тит, божественный Нерва добавил претора для решения дел между фиском и частными лицами. Таким образом, в государстве выносят решения восемнадцать преторов… § 35. Преподаванием науки цивильного права занимались многие и величайшие мужи; но те, кто пользовался величайшим уважением со стороны римского народа, должны быть упомянуты, чтобы было ясно, благодаря каким и сколь великим мужам наши права возникли и дошли до нас. Из всех, кто занимался (этой) наукой, никто до Тиберия Корункания не занимался публичным преподаванием; до него другие думали держать цивильное право в тайне… § 36. Был прежде всего мудрый Публий Папирий, который собрал воедино законы рексов. Затем Аппий Клавдий, один из децемвиров, который принимал величайшее участие в написании XII таблиц. После него (другой) Аппий Клавдий того же рода обладал огромными знаниями; он был назван «centemmanus» («сторуким»)… Передают, что он написал иски, и прежде всего о перерыве давности. Эта книга не сохранилась. § 37. После него был муж величайшего знания Семпроний, которого римский народ называл «мудрым» (sofos – греч.), и никто до него не носил такого прозвища. Затем – Гай Сципион Назика, который получил от сената имя «лучшего»… Затем – Квинт Муций. § 38. Вслед за ними учил Тиберий Корунканий, который, как я сказал, первый начал публично преподавать; из его писаний ничего не сохранилось, но его ответы были многочисленны и памятны. Затем Секст Элий и его брат Публий Элий, а также Публий Атилий обнаруживали в преподавании величайшую мудрость, и два Элия были консулами, а Атилию народ дал впервые название «мудрец» («sapiens»). Секста Элия восхвалял Энний, и сохранилась его книга под заглавием «Tripertita» (От «tres» (три) и «pars» (часть)). Эта книга является как бы колыбелью права; она названа «Tripertita» потому, что после закона XII таблиц прибавлено толкование и присоединены legis actiones. Ему же приписываются три другие книги, но некоторые отрицают его авторство… Затем Марк Катон, глава фамилии Порциев, книги которого сохранились, но больше – его сына. § 39. После них был Публий Муций, и Брут, и Манилий, которые основали цивильное право. Из них Публий Муций оставил десять книг, Брут – семь, Манилий – три; сохранились тома, озаглавленные «Памятники Манилия». Публий Муций и Манилий были консулами, Брут – претором, а Муций – впоследствии – даже верховным жрецом. § 40. После них был Публий Рутилий Руф, который был консулом в Риме и проконсулом в Азии, Павел Вергиний и Квинт Туберон, который был стоиком и слушателем Пансы и сам был консулом. В то же время Секст Помпей, дядя Гнея Помпея; и Целий Антипатер, который составил историю, но занимался более красноречием, чем наукой права. Также Люций Красс, брат Публия Муция, который прозывался Муцианом; Цицерон называет его красноречивейшим из юрисконсультов (Имеется в виду сочинение Цицерона «Brutus sive de claris oratoribus» («Брут, или известных ораторах»), 39, 145.)… § 41. После них Квинт Муций, сын Публия, верховный жрец, первый обобщил цивильное право, изложив его в 18 книгах. § 42. У Муция были многочисленные слушатели, но наибольшим авторитетом пользовались Аквилий Галл, Гальб Люцилий, Секст Папирий, Гай Ювенций; из них, по словам Сервия, наибольшим авторитетом у народа пользовался Галл. Все они упоминаются Сервием Сульпицием… § 43. Сервий Сульпиций занимал в словесных выступлениях первое место или, несомненно, второе после Марка Туллия (Цицерона). § 44. После этого выдвинулись многие, однако книги написали (лишь) следующие: Альфен Вар Гай (Имя «Гай» помещено здесь, по-видимому, по ошибке), Авл Офилий, Тит Цезид, Ауфидий Тукка, Ауфидий Намуза, Флавий Приск, Гай Атей, Пакувий Лабеон Антистий – отец Лабеона Антистия, Цинна, Публиций Галлий. Восемь из этих десяти написали книги, которые были расположены в порядке Ауфидием Намуза в 140 книгах. Из этих слушателей (Сервия Сульпиция) наибольший авторитет имели Альфен Вар и Авл Офилий. из которых Авл был консулом, а Офилий пребывал в сословии всадников. Он был ближайшим другом Цезаря и оставил многочисленные книги о цивильном праве; книги эти обосновали каждую часть этого дела; он первый написал о законах, касающихся двадцатой части («Двадцатая часть» – налог на наследство, введенный Августом); также составил тщательное исследование об эдикте претора, ибо раньше его Сервий оставил две книги к Бруту, содержавшие кратчайшие данные об эдикте. § 45. В то же время жил и Требаций, который был слушателем Корнелия Максима. Авл Касцеллий, Квинт Муций, слушатель Волюзия… Из них Требаций был более сьедущ, чем Касцеллий, а Касцеллий был красноречивее, но Офилий превосходил ученостью обоих. Писания Касцеллия не сохранились, кроме одной книги хороших замечаний; от Требация осталось много книг, но ими мало пользуются. § 46. После них был Туберон… Туберон был ученейшим в области публичного и частного права и оставил много книг по обеим этим областям; он стремился писать старинными выражениями, и потому его книги не вызвали одобрения. § 47. После него наибольшим авторитетом пользовались Атей Капитон, который следовал за Офилием, и Антистий Лабеон, который слушал всех их и получил образование у Требация. Из них Атей был консулом, Лабеон же отказался принять эту честь, когда Август предложил ему консулат, но прилежно занимался изучением (права). Весь год он разделил таким образом, что шесть месяцев проводил в Риме с учениками, а на шесть месяцев удалялся и занижался писанием книг. Он оставил 40 томов, из которых большинство находится в обращении. Эти два впервые образовали как бы различные школы (В тексте «sectae», т. е. принципы, которым кто-либо следует, группировки, но слово «школы» (в смысле научных направлений) точнее передает мысль Помпония. Цицерон употреблял слово «sectae» в смысле философских школ. Гай употребляет слово «школы» («scholae»), характеризуя различные направления юридической мысли. См., например: Институции Гая, 2,15 или 2.37.), ибо Атей Капитон стоял на том, что ему было передано (его предшественниками), Лабеон же трудился, доверяя разуму и учености и изучая другие науки, но большей частью устанавливал новые положения. § 48. Атею Капитону наследовал Массурий Сабин, Лабеону – Нерва; эти увеличили их разногласия; Нерва был близким другом цезаря. Массурий Сабин принадлежал к сословию всадников и первый начал публично давать ответы по юридическим вопросам; позднее это (право) стало предоставляться как милость, а ему это право было дано цезарем Тиберием. § 49. Мимоходом укажем, что до времен Августа право давать публично ответы не предоставлялось принцепсам, но те, кто внушал доверие своими знаниями, давали ответы тем, кто спрашивал совета. И они не давали ответов за своей печатью, но обычно сами писали судьям или выдавали свидетельство тем, кто спрашивал совета. Впервые божественный Август для возвышения авторитета права установил, чтобы они давали ответы на основании его (Августа) власти… § 51. Его (Сабина) преемником был Гай Кассий Лонгин, сын дочери Туберона, которая была внучкой Сервия Сульпиция. Он был консулом во времена Тиберия… и пользовался в государстве наибольшим авторитетом, пока цезарь не выслал его. § 52. Высланный в Сардинию и возвращенный Веспасианом, он умер. Нерве наследовал Прокул. В то же время был и Нерва-сын, был и другой Лонгин, из сословия всадников, который впоследствии достиг претуры. Но авторитет Прокула был более значительным… они (вышеназванные юристы) называются частью кассианцами, частью прокульянцами, и это ведет происхождение от Капитона и Лабеона. § 53. Преемником Кассия был Целий Сабин, который имел большое значение во времена Веспасиана; преемником Прокула – Пегасий, который во времена Веспасиана был префектом города (Рима); преемником Целия Сабина – Приск Яволен, Пегасия – Цельс, Цельса-отца – Цельс-сын и Приск Нераций, оба они были консулами, а Цельс – дважды; Яволена Приска – Абурний Валенс и Тусциан, а также Сальвий Юлиан.

Титул III. О законах, сенатусконсультах и долговременном обычае

Закон есть общее (для всех) предписание, решение опытных людей, обуздание преступлений, совершаемых умышленно или по неведению, общее (для всех граждан) обещание государства.

2. (Марциан). Ибо и оратор Демосфен дает следующее определение: «Закон есть то, чему все люди должны повиноваться в силу разных оснований, но главным образом потому, что всякий закон есть мысль (изобретение) и дар бога (У Демосфена (речь против Аристогитона) – «богов»), решение Мудрых людей и обуздание преступлений, содеянных как по воле, так и невольно, общее соглашение общины, по которому следует жить находящимся в ней» (Слова Демосфена приведены в Дигестах по-гречески). И философ, отличавшийся величайшей стоической мудростью, Хризипп, так начинает свою книгу «О законах»: «Закон есть царь всех божественных и человеческих дел; он должен быть начальником добрых и злых; вождем и руководителем живых существ, живущих в государстве (Знаменитое выражение «zооv politicov», т. е. человек – существо политическое); мерилом справедливого и несправедливого, которое приказывает делать то, что должно быть делаемо, и запрещать делать то, что не должно быть делаемо» (Слова Хризиппа приведены в Дигестах по-гречески).

3.(Помпоний). Следует устанавливать права («Права» здесь (и в ряде других мест) означают «нормы права»), как сказал Феофраст, для тех случаев, которые встречаются часто, а не для тех, которые возникают неожиданно.

4. (Целъс). Права не устанавливаются исходя из того, что может произойти в единичном случае.

5. (Целъс). Ибо право должно быть главным образом приспособлено к тому, что случается часто и легко, а не весьма редко.

6. (Павел). Законодатели обходят, как сказал Феофраст. то, что происходит лишь в одном или двух случаях (Слова Феофраста приведены в Дигестах по-гречески).

7. (Модестин). Действие (сила) права: повелевать, запрещать, разрешать, карать.

8. (Ульпиан). Права устанавливаются не для отдельных лиц, а общим образом.

9. (Ульпиан). Нет сомнения, что сенат может творить право.

10. (Юлиан). Ни законы, ни сенатусконсульты не могут быть написаны таким образом, чтобы они обнимали все случаи, которые когда-либо произойдут, но достаточно, чтобы они распространялись на то, что большей частью случается.

11. (Юлиан). И потому то, что впервые устанавливается, следует определять путем толкования или путем конституции принцепса.

12. (Юлиан). Не могут все отдельные случаи быть предусмотрены законом или сенатусконсультом. Но когда в каком-либо случае смысл их ясен, то осуществляющий юрисдикцию может применить их к сходным (обстоятельствам) и сообразно с этим вынести решение.

13. (Ульпиан). Ибо, как говорит Педий, поскольку законом введено то или иное правило, имеется удобный случай, чтобы было восполнено путем толкования или во всяком случае путем судебной практики то, Что имеет в виду те же потребности.

14. (Павел). То, что воспринято вопреки смыслу права, не может быть распространено на последствия этого (Этот фрагмент устанавливает недопустимость распространительного толковании исключительных норм).

15. (Юлиан). Тому, что установлено против смысла права, мы не можем следовать как юридическому правилу.

16. (Павел). Особое право (Ius singulare – здесь в смысле нормы, отклоняющейся от общей нормы) – это то, которое введено властью, установившей его в отклонение от точного содержания (общих норм) для удовлетворения какой-либо потребности.

17. (Целъс). Знать законы – значит воспринять не их слова, но их содержание и значение (Vim ас potestatem – буквально: силу и власть).

18. (Целъс). Является более милостивым (справедливым) такое толкование законов, при котором охраняется их воля (Следует думать, что слова «воля закона» имеют здесь смысл «цель закона»).

19. (Целъс). Если закон говорит двусмысленно, заслуживает предпочтения то значение, которое лишено порока (Нередко это выражение понимается в смысле толкования, которое соответствует цели, предмету закона), в особенности когда из этого может быть сделано заключение о воле закона (Возможно, слова «в особенности и т. д.» являются доюстиниановой глоссемой).

20. (Юлиан). Не в отношении всего, что установлено предками, может быть приведено основание.

21. (Нераций). И потому не нужно исследовать основания того, что устанавливается; иначе было бы разрушено многое из того, что представляется определенным.

22. (Ульпиан). Когда закон что-либо извиняет в прошлом, он запрещает это на будущее.

23. (Павел). В наименьшей степени следует изменять то, что постоянно толковалось в определенном смысле.

24. (Целъс). Неправильно выносить решения или давать ответ (Давать юридическую консультацию) на основании какой-либо частицы закона, без рассмотрения закона в целом.

25. (Модестин). Ни в каком случае смысл закона или милость справедливости не терпит, чтобы то, что введено для пользы людей, мы обращали путем жестокого толкования в строгость, идущую вразрез с благополучием людей.

26. (Павел). Не ново то положение, что прежние законы распространяются на последующие.

27. (Тертуллиан). Принято, что старые законы находятся в связи с позднейшими; поэтому следует всегда думать, что в законы как бы включено правило о том, что они касаются тех лиц и тех дел, которые когда-либо являлись сходными.

28. (Павел). Но и позднейшие законы относятся к предшествующим, если они не противоречат последним; и это подтверждается многими примерами.

29. (Павел). Поступает против закона тот, кто совершает запрещенное законом; поступает в обход закона тот, кто, сохраняя слова закона, обходит его смысл…

31. (Ульпиан). Принцепс свободен от (соблюдения) законов.

32. (Юлиан). Если мы не имеем писаных законов для каких-либо дел, то следует соблюдать установленное нравами и обычаем; а если этого нет для какого-либо дела, то (следует соблюдать) наиболее близкое и вытекающее из последнего (правило); если и этого не оказывается, то следует применять право, которым пользуется город Рим. § 1. Прежний укоренившийся обычай заслуженно применяется как закон, и это» право называется правом, установленным нравами. Ибо если сами законы связывают нас в силу лишь того, что они приняты по решению народа, то заслуженно и то, что народ одобрил, не записав, связывает всех. Ибо какое имеет значение, объявил ли народ свою волю путем, голосования или путем дел и действий. [Поэтому весьма правильно принято, что законы отменяются не только голосованием законодателя, но даже молчаливым согласием всех путем неприменения.]

33. (Ульпиан). Долго применявшийся обычай следует соблюдать как право и закон в тех случаях, когда не имеется писаного (закона)…

35. (Гермогениан). Но и то, что одобрено долговременным обычаем и соблюдалось в течение многих лет, должно быть соблюдаемо как молчаливое соглашение граждан не менее, чем записанное право.

36. (Павел). Это право (обычное право) пользуется тем большим» авторитетом, что доказано отсутствие необходимости придать ему письменную форму.

37. (Павел). Если дело идет о толковании закона, то прежде всего следует выяснить, каким правом пользовалось государство ранее в случаях такого рода; ибо обычай является лучшим толкователем закона.

38. (Каллистрат). Ибо наш император Север предписал, что в тех. случаях, когда при применении законов возникает сомнение, нужно, чтобы обычай или авторитет постоянных единообразных решений имел силу закона.

39. (Целъс). То, что было введено не в силу разумного основания,– но по ошибке, а затем поддерживалось путем обычая, не имеет силы в отношении сходных случаев.

40. (Модестин). Итак, всякое право сотворено соглашением, или установлено необходимостью, или закреплено обычаем.

41. (Ульпиан). Все право относится или к приобретению, или к сохранению, или к умалению; речь идет о том, каким образом что-либо делается принадлежащим кому-либо, или каким образом кто-либо сохраняет свою вещь или свое право, или каким образом кто-либо отчуждает или утрачивает.

Титул IV. О конституциях принцепсов

То, что решил принцепс, имеет силу закона, так как народ посредством царского (Слово «царского» (regia) является, вероятно, доюстиниановой глоссемой) закона, принятого по поводу высшей власти принцепса, предоставил принцепсу всю свою высшую власть и мощь (imperium et potestatem). § 1. Таким образом, то, что император постановил путем письма и подписи или предписал, исследовав дело, или вообще высказывал, или предписал посредством эдикта, как известно, является законом…

2. (Ульпиан). При установлении правил о новых делах должна быть очевидной полезность этого (новых правил), чтобы отступить от того права, которое в течение долгого времени признавалось справедливым…

3. (Модестин). Позднейшие законы имеют большее значение, чем те, которые были раньше (Этот фрагмент приведен в Дигестах по-гречески).

Титул V. О положении людей

Все право, которым мы пользуемся, относится или к лицам, «или к вещам, или к действиям (ad actiones).

2. (Гермогениан). Так как все право установлено для людей, то сначала мы будем говорить о положении лиц, а потом о прочих предметах, следуя порядку, принятому в Постоянном эдикте.

3. (Гай). Основное деление, относящееся к праву лиц, заключается в том, что все люди суть или свободные, или рабы.

4. (Флорентин). Свобода есть естественная способность каждого делать то, что ему угодно, если это не запрещено силой или правом. § 1. Рабство есть установление права народов, в силу которого лицо подчинено чужому владычеству вопреки природе (Существует мнение, что слова «вопреки природе» являются интерполяцией)…

5. (Марциан). Положение (всех) рабов одинаково; из свободных же людей одни являются свободнорожденными, а другие – отпущенными из рабства. § 1. Рабы поступают под наше владычество или в силу цивильного права, или в силу права народов; в силу цивильного права – если кто-либо, достигший 20 лет, разрешил себя продать для получения части покупной цены; в силу права народов нашими рабами являются люди, захваченные из среды врагов и рожденные нашими рабынями. § 2. Свободнорожденные – это родившиеся от свободной матери; достаточно, чтобы она была свободной во время рождения, хотя бы она зачала, будучи рабыней. И наоборот, если она зачала, будучи свободной, а ко времени родов сделалась рабыней, то признано, что рожденный является свободным независимо от того, зачала ли она, состоя в законном браке или вне брака, так как бедствия матери не должны вредить тому, кто находится во чреве…

7. (Павел). Кто находится во чреве, охраняется, как если бы он находился среди людей, поскольку дело идет о выгодах самого плода (На этом фрагменте основано средневековое правило: «Имеющий родиться рассматривается как уже рожденный, поскольку дело идет о его выгодах»)…

9. (Папиниан). По многим постановлениям нашего права женщины находятся в худшем положении, чем мужчины.

10. (Ульпиан). Спрашивается, к кому приравнять гермафродита. Думаю, что он должен признаваться принадлежащим к тому полу, который в нем преобладает…

12. (Павел). В силу авторитета ученнейшего мужа Гиппократа признается, что рожденный на седьмом месяце (беременности) является выношенным плодом; и следует думать, что тот, кто родился от законного брака на седьмом месяце (существования брака), является законным сыном…

14. (Павел). Не считаются детьми те, которые родились, имея вид противоположный человеческому роду и извращенный, например если женщина родит какое-либо чудовище или что-либо неестественное…

17. (Ульпиан). Все люди, находящиеся в пределах Римской империи, сделались римскими гражданами на основании конституции императора Антонина (Имеется в виду конституция (эдикт) Антонина Каракаллы 212 г. (т. е. Constitutio Antoniniana). До нас дошел папирус, содержащий часть ее текста. Насколько можно судить, права гражданства были предоставлены всем свободным жителям империи. Текст конституции, дошедший до нас, см.: Хрестоматия по древней истории, с. 174. Об этой конституции см.: Ранович А. Восточные провинции Римской империи в I-III вв. М.; Л., 1949, с. 178 и след.).

18. (Ульпиан). Император Адриан дал рескрипт Публицию Марцеллу о том, что если беременная женщина присуждена к смертной казни, то тот, кто будет рожден ею, является свободным (Следует иметь в виду, что в императорский период присужденный к смертной казни рассматривался как раб), и что имеется обыкновение сохранять ей жизнь, пока она не родит. Но если женщина, зачавшая в законном браке, подверглась запрещению воды и огня, то она рождает римского гражданина и находящегося во власти отца.

19. (Целъс). Когда заключен законный брак, дети следуют (юридическому положению) отца; зачатый вне брака следует (юридическому положению) матери.

20. (Ульпиан). Впавший в безумие рассматривается как удержавший положение, и достоинство, которым обладал, и должность, и. власть, равно как удерживает собственность на свое имущество.

21. (Модестин). Свободный человек, продавший себя и (затем) освобожденный от рабства, не возвращается в положение, от которого он отказался, но получает положение вольноотпущенника…

24. (Ульпиан). Закон природы таков, что рожденный вне законного брака следует (юридическому положению) матери (если иное не установлено специальным законом).

25. (Ульпиан). Мы должны признавать свободнорожденным даже того, о котором (в этом смысле) высказался суд, хотя бы он был отпущенным из рабства: ибо судебное решение принимается за истину (Знаменитое выражение: «res iudieata pro veritate accipitur»).

Титул VI. О тех, кто являются (лицами) своего или чужого права

Следует другое деление с точки зрения права лиц: некоторые лица являются лицами своего права, некоторые подчинены чужому праву. Рассмотрим, кто подчинен чужому праву; ибо если мы узнаем, каковы эти лица, то поймем, кто является лицами своего права… § 1. Находятся во власти рабы хозяев, и эта власть относится к праву народов: ибо у всех народов мы можем одинаково наблюдать, что хозяева имеют над рабами власть жизни и смерти; и то, что приобретается но средством раба, приобретается господином. § 2. Но в настоящее время никому, кто находится под римским владычеством, не позволено свирепствовать в отношении рабов сверх меры и без причины, признанной законом. Ибо, согласно конституции божественного Антонина, тот, кто без причины убьет своего раба, наказывается не в меньшей степени, как если бы он убил чужого раба. И большая жестокость господ наказывается согласно конституции того же принцепса (Содержание этой конституции Антонина Пия приведено в 1.1.8.2, причем в дополнение к изложению Дигест в Институциях указывается, что Антонин, запрошенный некоторыми презесами провинций о тех рабах, которые искали убежища в храмах или у статуй принцепсов, ответил, что если видно, что свирепость господ была невыносимой, то господа должны быть принуждены продать рабов на хороших условиях, с тем чтобы деньги за них были предоставлены господину, ибо для государства полезно, чтобы никто не пользовался дурно своим имуществом).

2. (Ульпиан). Если господин свирепствует в отношении рабов или принуждает их к бесстыдству и постыдным действиям, то на основании рескрипта божественного Пия проконсулу Бетики Элию Марциану устанавливаются обязанности презеса провинции. Слова этого рескрипта таковы: «Нужно, чтобы власть хозяев над их рабами была неограниченна и чтобы ни у кого не отнималось его право; но для хозяев важно, чтобы не отказывалось в помощи против свирепости, или против голодания, или против непереносимых обид тем, кто справедливо умоляет (о помощи). Итак, произведи расследование по жалобам тех, кто из дома Юлия Сабина прибежал к статуе (императора) (Броситься к подножию статуи императора означало искать помощи непосредственно у императора), и если ты установишь, что с ними обращались более жестоко, чем следует по справедливости, или что им причиняли постыдные обиды, то прикажи, чтобы они не были возвращены под власть хозяина. Если кто-нибудь будет действовать в нарушение моей конституции, то пусть знает, что я поступлю более строго». И божественный Адриан сослал некую матрону из Умбрики на пять лет по той причине, что она по незначительным причинам жесточайше обращалась с рабынями.

3. (Гай). Также в нашей власти находятся наши дети, которых мы породили в законном браке; это является правом, принадлежащим римским гражданам (Этот фрагмент взят из Институций Гая (1,55). В этих Институциях далее содержатся следующие слова: «…ибо почти нет других людей, которые имели бы над своими сыновьями такую власть, какую имеем мы».).

4. (Ульпиан). Из римских граждан некоторые суть отцы семейства, а некоторые – сыновья семейства, некоторые – матери семейства, некоторые – дочери семейства. Отцы семейства – это те, которые обладают своей властью, будь они совершеннолетние или несовершеннолетние; подобно этому, матери семейства, сыновья семейства и дочери семейства находятся в чужой власти. Ибо тот, кто рождается от меня и моей жены, находится в моей власти; также тот, кто рождается от моего сына и его жены, т. е. мой внук или внучка, также в моей власти, и правнук, и правнучка, и т. д.

5. (Ульпиан). Внуки от сына подпадают после смерти деда под власть сына, т. е. своего отца; подобно этому, и правнуки и т. д. подпадают под власть сына, если последний находится в живых и остается в составе семьи, или их родителя, который ранее находился под властью; и таково право не только в отношении естественных детей, но и в отношении усыновленных…

6. (Помпоний). Сын семейства в государственных делах занимает такое же место, как отец семейства, как, например, когда он занимает должность магистрата, когда его назначают опекуном.

Титул VII. Об усыновлении и освобождении из-под власти и о других способах прекращения власти

Сыновьями семейства делает не только природа, но и усыновление. § 1. Слово «усыновление» является общим и разделяется на два вида, из которых один называется также усыновлением, а другой – адрогацией. Усыновляются сыновья семейства, а адрогация применяется в отношении лиц своего права (personae sui iuris).

2. (Гай). По общему правилу усыновление совершается двумя способами: или властью [принцепса], или властью магистрата; властью [принцепса] мы усыновляем тех, кто является лицами своего права; этот вид усыновления называется адрогацией… Властью магистрата мы усыновляем тех, кто находится во власти родителя или в первом разряде детей, как сын или дочь, либо э более отдаленном разряде детей, как внук или внучка, правнук или правнучка. § 1. Общим для обоих видов усыновления является то, что и те, кто не может иметь детей, как скопцы, могут усыновлять.

3. (Павел). Если сын семейства является консулом или презесом, то он может самого себя освободить из-под власти или совершить усыновление себя…

12. (Ульпиан). Кто освобожден из-под отцовской власти, тот не может быть [пристойно] возвращен во власть иначе, как путем усыновления…

15. (Ульпиан). Если усыновлен отец семейства, то все, что ему принадлежало п может быть приобретено, переходит в силу молчаливого права (Без специального распоряжения) к тому, кто его усыновил; за ним (за усыновленным) следуют его дети, которые были в его власти…

16. (Яволен). Усыновление имеет место в отношении тех лиц, в отношении которых и по природе это может иметь место (Усыновлено может быть лишь лицо, которое по своему возрасту могло бы быть естественным ребенком усыновителя)…

21. (Гай). И на женщин распространяется адрогация, согласно рескрипту принцепса…

29. (Каллистрат). Если естественный отец не может говорить, но иным образом, не речью, может явственно указать, что он желает, чтобы его сын был усыновлен, то усыновление утверждается, как если бы оно было совершено в соответствии с правом…

35. (Павел). Посредством усыновления не умаляется достоинство (усыновляемого), но увеличивается. Поэтому сенатор, если он усыновлен плебеем, остается сенатором, также остается и сын сенатора…

40. (Модестин)… § 1. Не только тот, кто усыновляет, но и тот, кто совершает адрогацию, должен быть старше того, кого он делает своим сыном путем адрогации или усыновления, и должен достигнуть полной возмужалости, [т. е. должен быть старше его на 18 лет].

Титул VIII. О делении вещей и свойствах их

Наиболее общим образом вещи делятся на две части: одни являются вещами божественного права, другие – человеческого права. Вещи божественного права – это, например, вещи священные и религиозные. Святые вещи, как, например, стены и врата (города), также некоторым образом относятся к вещам божественного права. Вещи божественного права не входят в чье-либо имущество. То же, что относится к вещам человеческого права, входит большей частью и в чье-либо имущество; но (эти вещи) могут и не входить в чье-либо имущество, ибо вещи, входящие в состав наследства, не входят в чье-либо имущество, пока не явится какой-либо наследник. Вещи, которые являются вещами человеческого права, суть или публичные, или частные. Те, которые являются публичными, не считаются находящимися в чьем-либо имуществе, но считаются вещами, принадлежащими самой совокупности (universitas); частные же вещи – это те, которые принадлежат отдельным лицам. § 1. Кроме того, некоторые вещи суть телесные, некоторые – бестелесные. Телесные вещи – те, которые могут быть осязаемы, например участок земли, человек (раб), золото, серебро и, наконец, другие неисчислимые вещи. Бестелесные вещи – те, которые не могут быть осязаемы; таковы те вещи, которые заключаются в праве (Состоят из права, являются правами), как наследство, узуфрукт, обязательства, заключенные каким-либо образом. Для (понятия) вещи не имеет значения, что в составе наследства имеются телесные вещи, ибо и плоды, извлекаемые из участка земли, являются телесными вещами, и то, что нам должно быть дано на основании какого-либо обязательства, большей частью является телесными вещами, как, например, участок, человек (раб), деньги; ибо само право наследования, и само право пользоваться вещью и извлекать плоды, и само право обязательства являются бестелесными. К этой категории относятся и права городских и сельских имений, которые называются сервитутами.

2. (Марциан). Некоторые вещи в силу естественного права являются общими для всех, некоторые принадлежат совокупности, некоторые не принадлежат никому, большинство принадлежит отдельным людям. § 1. В силу естественного права, конечно, является общим для всех следующее: воздух, текучая вода и море, а следовательно, и берега моря.

3. (Флорентин). Также камушки, жемчуг и прочее, что мы находим на берегу, немедленно становятся нашими в силу естественного права.

4. (Марциан). Никому не запрещается доступ на берег моря с целью рыбной ловли, лишь бы данное лицо воздерживалось от входа в виллы, сооружения и памятники, так как эти (предметы) не относятся к праву народов, как море… § 1. Но почти все реки и гавани являются публичными.

5. (Гай). Пользование берегами является публичным на основании права народов, равно как и пользование самою рекою. Поэтому каждый волен причаливать на судне к берегу, привязывать канат к деревьям, растущим на берегу, [сушить сети и вытаскивать из моря], складывать какой-либо груз на берегу, равно как и плавать по реке. Но собственность принадлежит тем, чьи имения прилегают к реке; поэтому им принадлежат и деревья, растущие по берегам. § 1. Ловящим рыбу в море предоставляется устраивать для своего пребывания хижину на берегу.

6. (Марциан). Так что они становятся хозяевами земли, на которой они строят, но лишь до тех пор, пока сохраняется строение; после же разрушения строения земля как бы в силу права, вытекающего из возвращения (ius postliminii) (Этот термин употреблен в настоящем фрагменте лишь как образное выражение), приходит в прежнее положение, и если другой возводит строение на том же месте, то это место становится его местом. § 1. Принадлежат совокупности, а не отдельным лицам, например, находящиеся в общинах (civitates) театры, стадионы (Площади для конских состязаний) и т. п. и если что-либо другое из принадлежащего общине является общим. Поэтому общий раб, принадлежащий общине, не считается принадлежащим отдельным лицам по долям, но принадлежит совокупности, и потому Божественные братья дали рескрипт в том смысле, что раба общины можно допрашивать под пытками (Показание раба принималось во внимание лишь тогда, когда оно давалось под пыткой. См.: Б.22.5.21.2) для доказательства обстоятельств, говорящих как против члена общины, так и в пользу его (По общему правилу раб не мог быть допрашиваем об обстоятельствах, говорящих против его господина). Поэтому и отпущенный на свободу раб общины не обязан испрашивать разрешения магистрата, если он вызывает в суд кого-либо из членов общины (Отпущенный из рабства не мог предъявить иск к своему бывшему господину без разрешения магистрата). § 2. Вещи священные, и религиозные, и святые не находятся в составе чьего-либо имущества. § 3. Священные вещи – это те, которые посвящены (богам) обществом, а не частными лицами: если кто-либо частным образом установит для себя святыню, то эта вещь является не священной, а светской. Равным образом если здание сделалось священным, то даже после разрушения строения место (Участок земли, на котором стоял храм) продолжает оставаться священным. § 4. Но религиозным делает место кто угодно по своей воле, если погребает мертвеца на своей земле. [Но на общем кладбище можно догребать даже без согласия прочих (Вероятно, здесь имеются в виду члены того коллектива, которому принадлежит кладбище).] На чужой земле разрешается погребать с согласия хозяина: и хотя бы согласие выражено после погребения мертвеца, место делается религиозным. § 5. Пустую гробницу скорее следует считать религиозным местом, как об этом свидетельствует Вергилий (Вышел от пристани я, суда покинув и берег, В самый тот праздник, когда трапезу и грустные жертвы, Прямо пред городом, в роще, у ложного вод Симоэкта, Праху Андромаха мужа совершала и Ман на могилу Гектора голосом звала, что, пустую, зеленым почтила Дерном она и двумя, как поводом слез, алтарями (Вергилий. Энеида. М.; Л., 1933, с. 102. Пер. В. Я. Брюсова)).

7. (Ульпиан,). Но Божественные братья дали рескрипт в противоположном смысле.

8. (Марциан). Является святым то, что защищено от бесправных действий (iniuria) людей… § 2. Кассий сообщает, что Сабин правильно ответил в том смысле, что в муниципиях стены являются святыми и что следует воспретить, чтобы на них что-либо помещалось (Возможно, вместо «помещалось» должно быть «совершалось»).

9. (Ульпиан). Священные места – это те, которые публично посвящены (богам), безразлично, находятся ли они в городе или в поле. § 1. Следует знать, что публичное место может стать священным тогда, когда принцепс посвятил его или дал (кому-либо) власть посвятить. § 2. Следует заметить, что священное место – это одно, а святилище – другое. Священное место – это освященное место, а святилище – это место, в котором покоятся святыни; это может быть и в частном здании; если хотят освободить место от его религиозного характера, то следует вынести оттуда святыни. § 3. В собственном смысле слова мы называем святым то, что не является ни священным, ни светским, но что является неприкосновенным (Буквально: укреплено санкцией. Слово «sanctio» (санкция) происходит от «sanctus» (святой), но «sanctio» означает не только «освящение», но и «посвящение», «обречение» и часто имеет смысл «объявление чего-либо неприкосновенным»); так, законы являются святыми, ибо они закреплены некоторой санкцией. Что подкреплено некоторой санкцией, то является святым, хотя бы и не было посвящено богу (У Ульпиана, вероятно, было «Юпитеру» или «богам»); иногда в санкции устанавливают, что тот, кто совершит там нечто (Вопреки закону) наказывается смертью. § 4. Муниципальные стены нельзя ни восстанавливать без разрешения принцепса или презеса, ни присоединять к ним, ни помещать на них что-либо. § 5. Священная вещь не подлежит оценке.

10. (Помпоний). Аристон говорит, что захваченное морем становится публичным так же, как то, что построено в море, становится частным.

11. (Помпоний). Если кто-нибудь повредит стены, то он наказывается смертью, как и тот, кто перелезет через стену с помощью лестницы или иным способом, ибо римским гражданам не разрешается выходить (из города) иначе, как через ворота; перелезание через стены является враждебным актом и должно быть отвергнуто: и Рем, брат Ромула, был убит, как передают, за то, что он хотел перебраться через стену.

Титул IX. О сенаторах

Никто не спорит, что бывший консул имеет преимущество перед женой бывшего консула; но следует рассмотреть, имеет ли преимущество бывший префект над женой бывшего консула; считал бы, что имеет, так как в мужском поле заключается большее достоинство…

2. (Помпоний). Кто не достоин низшего звания, тот еще более не достоин высшего звания.

Титул X. О должности консула

…………………нет переводов……………………..

Титул XI. О должности префекта претория

Необходимо вкратце вспомнить, откуда ведет свое происхождение должность префекта претория. Некоторые писатели сообщают, что префекты были в старину учреждены по образцу начальника конницы (magister equituni). Ибо как у древних диктаторам вверялась на время высшая власть и они избирали себе начальников конницы, которые, как их помощники и участники в заботах, осуществляли власть после диктаторов (Начальник конницы был вторым лицом после диктатора), так префекты претория по образцу начальников конницы избраны принцепсами… § 1. Начавшись так, власть префектов претория настолько увеличилась, что на префектов претория нельзя жаловаться. Ибо если раньше возникал вопрос, можно ли жаловаться на префектов претория, и правом это было позволено и существовали примеры обжалования, то потом на основании публично объявленного распоряжения принцепса возможность обжалования была уничтожена. Принцепс верил, что те, кто в силу особо испытанной деятельности, их преданности и твердости достигли величия этой должности, не вынесут иного решения сообразно с своей мудростью и своим достоинством, каковое вынес бы сам принцепс…

Титул XII. О должности префекта города

Префектура города (Рима) распространила свою карательную власть на все преступления: не только на те, которые совершаются внутри города, но и на те, которые совершаются вне города в пределах Италии… § 1. Он выслушивает, жалобы на господ со стороны рабов, которые прибегают к статуям (См. примечания к D.1.6.2) или были куплены на их деньги, чтобы быть освобожденными от рабства (Имеется в виду тот случай, когда раб вручает кому-либо из свободных людей Деньги, чтобы тот купил его у хозяина и затем освободил от рабства (D.40.1.4.8)). § 2. Выслушивает и жалобы нуждающихся патронов на освобожденных ими от рабства, в особенности если патроны говорят, что они больны и желают получить помощь от освобожденных. § 3. Ему разрешено высылать и ссылать на остров, указанный императором… § 5. Если кто-либо говорит, что его раб совершил прелюбодеяние с его женой, то он должен быть выслушан префектом города… § 8. Сказанное о том, что префект выслушивает рабов, жалующихся на господ, не следует понимать в том смысле, что рабы обвиняют своих господ – это вообще не позволяется рабу, кроме особых случаев,– но это относится к тем случаям, когда рабы почтительно жалуются, указывая на свирепость, жестокость, голодание, которое их угнетает, на непотребство, к которому их принуждали или принуждают. К обязанностям префекта города божественным Севером отнесена защита рабов против принуждения последних к разврату. § 9. Кроме того, префект города должен заботиться о том, чтобы менялы честно вели все свои дела и воздерживались от того, что запрещено… § 11. Забота о всяком мясе, чтобы оно поставлялось по справедливым ценам, относится к заботам префектуры; также свиной рынок находится под ее наблюдением, и другие рынки, на которых продаются иные животные или вьючные животные, в отношении поставок входят в круг ее забот. § 12, Также спокойствие жителей и порядок во время спектаклей, как кажется, относится к заботам префекта города, и, конечно, он должен иметь воинов, расставленных по постам для охраны спокойствия жителей и для донесения о том, что произошло. § 13. И префект города может запретить пребывание в городе и в какой-либо из обычных областей (Вероятно, имеются в виду местности Италии) и может запретить занятие каким-либо делом, и профессией, и адвокатурой, и деятельностью на рынке – и на время и навсегда… § 14. Божественный Север дал рескрипт в том смысле, что и те, в отношении которых имеются указания, что они входят в незаконное общество, должны быть обвиняемы у префекта города.

Титул XIII. О должности квестора

Должность квестора была учреждена в глубокой древности и несколько раньше всех других магистратов. Гракхан Юний в седьмой книге о властях сообщает, что сам Ромул и Нума Помпилий имели двух квесторов, которых назначали не своим решением, а на основании голосования народа. Но насколько сомнительно, существовали ли квесторы в правление Ромула и Нумы, настолько ясно, что при рексе Тулле Гостилии квесторы существовали; действительно, древними чаще высказывается мнение, что Тулл Гостилий первым установил в государстве квесторов. § 1. Юний и Требаций и Фенестелла пишут, что квесторы с самого начала получили свое название от того способа, которым они производили расследования (Ульпиан сопоставляет слова «quaestor» (квестор) и «quaero» (расследовать) (quaestio – расследование)). § 2. Некоторые из квесторов участвовали в распределении по жребию провинций на основании постановления сената, в консульство Децима Друза и Порцины (Приблизительно в 137 г. до н. е.), но, конечно, не все квесторы участвовали в распределении по жребию провинций; исключались (из участия в распределении) кандидаты принцепса: в компетенцию этих квесторов входило оглашение в сенате исходящих от принцепса документов. § 3. В настоящее время достигнут такой порядок, что квесторы избираются как из патрициев, так и из плебеев…

Титул XIV. О должности преторов

Претор может самого себя освободить из-под отцовской власти или совершить усыновление себя.

Беглый раб Барбарий Филипп домогался в Риме претуры и был назначен претором. Но рабство, по словам Помпония, не воспрепятствовало тому, что он был претором и действительно должность претора была им исполняема (Являются действительными действия, совершенные им в качестве претора). И однако, мы должны рассмотреть: если раб до тех пор, пока его рабское состояние было скрыто, был облечен достоинством претора, то что мы скажем? Его эдикты, его распоряжения не имеют силы? Или имеют силу для пользы тех, чьи дела он рассматривал в порядке законного процесса или в ином порядке? И я считаю правильным, что ничего из этого не должно быть отвергнуто – [это является более человечным]. Римский народ мог предоставить рабу эту власть, и если бы он знал, что этот человек – раб, то он сделал бы его свободным. Это право в еще большей степени следует признавать за императором (Дион Кассий рассказывает, что раб, скрывший свое рабское состояние, был избран на должность претора около 38 г. до н. э. После раскрытия обмана он был сброшен с Тарпейской скалы. Но до смертной казни ему дали свободу, чтобы его наказание получило достойный вид. См.: Валлон А. История рабства в античном мире. М., 1941, с. 531).

Титул XV. О должности префекта ночной стражи

У древних были назначены три лица для руководства «охраной от пожаров; так как они несли (ночную) стражу, то были названы ночными; иногда в это дело вмешивались эдилы и плебейские трибуны. У врат и стен были расположены государственные рабы, и их вызывали в случае необходимости; были и рабы частных лиц, которые тушили пожары за плату или за благодарность. Впоследствии божественный Август предпочел сам заботиться об этом деле.

2. (Ульпиан) так как в один день возникало несколько пожаров.

3. (Павел) ибо он считал, что никому не пристало более защищать благосостояние города и никто более цезаря не являлся подходящим для этого. Поэтому он учредил семь когорт в подходящих местах, дабы каждая охраняла два района города… § 1. Префект ночной стражи производит расследование о поджигателях, взломщиках, ворах, грабителях, укрывателях, если преступник не является таким ужасным и пользующимся дурной славой лицом, что он подлежит передаче префекту города. И так как пожары большей частью возникают по вине жителей, то он или наказывает розгами тех, кто небрежно обращался с огнем, или избавляет от наказания розгами после строгого внушения и угроз. § 2. Взломы происходят чаще всего в домах или в складах, где люди хранят наиболее ценную часть своего достояния; когда взломана комната, или шкаф, или ящик, то чаще всего наказываются сторожа, и в этом смысле божественный Антонин дал рескрипт Эруцию Клеру. Он сказал, что если взломаны склады, то можно производить расследование с пытками против рабов, которые были сторожами, хотя бы часть этих рабов принадлежала самому императору… § 4. По делам тех, кто хранит в банях за плату одежду, установлен судья для производства расследований, если указанные лица совершили обман при хранении платья.

5. (Ульпиан). Императоры Север и Антонин дали префекту ночной стражи Юнию Руфину следующий рескрипт: «Нанимателей домов (Имеются в виду небольшие дома, нанимателями которых являлись лица низших сословий) и тех, кто небрежно обращается у себя с огнем, можно по твоему приказу наказывать розгами или бичами; если же будет доказано, что они умышленно вызвали пожар, то передай их Фабию Цилону, префекту города и нашему другу; ты должен отыскивать беглых рабов и отдавать их хозяевам».

Титул XVI. О должности проконсула и легата

Проконсул может везде носить (иметь) знаки своей должности (См. ниже, фр. 14), как только он выйдет из города (Рима), но он осуществляет свою власть лишь в той провинции, которая ему предоставлена.

2. (Марциан). Все проконсулы, как только выйдут из города (Рима), имеют право юрисдикции, но не по спорным делам (iurisdictio contentiosa) а по бесспорным (iurisdictio voluntaria), так что у них могут быть освобождены из-под власти как дети, так и рабы и могут быть произведены усыновления. § 1. Но у легата проконсула никто не может совершить акт освобождения из-под власти, так как легат не имеет такой юрисдикции.

3. (Ульпиан). И не может усыновить, так как у него не совершается, legis actio.

4. (Ульпиан). Проконсул должен наблюдать за тем, чтобы провинция не была обременена постоем солдат… § 2. Лучше, чтобы проконсул: отправлялся (в разъезды по провинции) без своей жены, но он может и с женой, лишь бы он знал, что сенат в консульство Котты и Мессалы? высказал, что если жены проконсулов, разъезжающих для выполнения своих обязанностей, совершат какое-либо нарушение, то с них самих требуются отчет и возмещение. § 3. Раньше, чем проконсул вступит в пределы назначенной ему провинции, он должен послать эдикт о своем прибытии, содержащий некую рекомендацию его самого, если у него. имеется близость или связь с жителями провинции, и в особенности он должен отклонить официальную или частную встречу: является соответственным, чтобы каждый принимал его у себя на родине. § 4. Он поступит сообразно с установленным порядком, если пошлет свой эдикт своему предшественнику и укажет, в какой день он вступит в пределы провинции: неясности и неожиданности в этом вопросе волнуют жителей провинции и препятствуют делам… § 6. Вступив в пределы провинции, он должен предоставить своему легату юрисдикцию и не делать этого раньше, чем он вступит в пределы провинции; [ибо бессмысленно предоставлять юрисдикцию другим раньше, чем он сам будет облечен ею,– юрисдикция не принадлежит ему раньше, чем он прибудет в провинцию ]; если же он сделает это раньше и, вступив в пределы провинции, сохранит в силе свое решение, то следует полагать, что легат имеет юрисдикцию, но не с тех пор, когда она ему предоставлена, а с того времени, когда проконсул вступит в пределы провинции.

5. (Папиниан). Иногда проконсул может уполномочить другое лицо на осуществление юрисдикции, если даже он еще не прибыл в провинцию. Ибо как быть, если он по необходимости задержался в пути, а легат гораздо раньше прибыл в провинцию?

6. (Ульпиан). Обычно легат уполномочивается на расследование дел о находящихся под стражей; конечно, по выслушании их они должны передаваться проконсулу, чтобы он сам освободил невиновного. Этот род поручения является чрезвычайным, ибо проконсул не может передавать другому предоставленную ему власть над жизнью (Gladii potestatem – буквально: «власть меча») или право наложения другого наказания, а равно передавать другому право освобождать привлеченных, если обвинение не могло быть предъявлено перед ним. § 1. Так как доверять другому юрисдикцию или не доверять зависит от усмотрения проконсула, то проконсул может взять обратно данное им уполномочие на юрисдикцию, но он не должен этого делать, не спросив указаний у принцепса. § 2. Легаты должны спрашивать указаний не у принцепса, но у своего проконсула, и последний должен отвечать на вопросы легатов. § 3. Проконсул не должен вообще воздерживаться от принятия знаков гостеприимства (Здесь в тексте употребляется греческое слово «xenia» (гостеприимство, угощение)), но должен соблюдать меру, чтобы он не воздерживался угрюмо от принятия каких бы то ни было подарков и не превзошел с жадностью меры знаков гостеприимства. Этот вопрос божественный Север и император Адриан великолепно урегулировали в письме. Слова этого письма таковы: что касается знаков гостеприимства, то выслушай, что мы думаем; имеется старая пословица: не всегда, не во всякое время, не от всех (Эта пословица приведена в тексте Дигест по-гречески). Ибо весьма несправедливо не принимать (подарков) ни у кого, но очень скверно брать жадно все. И то, что содержится в мандатах о запрещении претору или исполняющему другую должность брать дары или приношения либо покупать что-либо, не являющееся предметами ежедневного пропитания, не относится к мелким знакам гостеприимства, но к тому, что выходит за пределы съедобных вещей. Знаки гостеприимства не относятся к категории таких подношений.

7. (Ульпиан)… § 2. Так как проконсул имеет полнейшую юрисдикцию, то ему принадлежит компетенция всех тех, кто выносит решения в Риме как магистраты или вне общего порядка (Имеются в виду служащие императора, не занимающие должностей магистратов)…

9. (Ульпиан). Нет ничего в провинции, что не входило бы в круг дел проконсула. Конечно, если имеется денежное дело, относящееся к фиску, которое входит в компетенцию прокуратора принцепса (procurator principis), то проконсул поступит правильнее, если воздержится (от рассмотрения этого дела)… § 2. В отношении адвокатов проконсул должен быть терпелив, но проявлять ум, чтобы не выказывать презрения; однако он не должен оставлять без внимания, если он обнаружит подстрекателей к процессам или скупщиков процессов, и должен допускать к ведению процессов только тех, кому это разрешено… § 4. Он должен следить за тем, чтобы был порядок при рассмотрении судебных дел, т. е. чтобы ходатайства всех выслушивались… § 5. Он должен предоставлять адвокатов тем, кто об этом просит, главным образом женщинам, или несовершеннолетним, или другим слабым либо тем, кто не в своем уме, если кто-либо об этом просит, а если никто не просит, то сам проконсул должен предоставить адвоката. Но если кто-либо указывает, что в силу влияния противника он не может найти себе адвоката, то по справедливости нужно дать ему адвоката. Никто не должен быть подавляем влиянием своего противника, ибо влечет бесчестие того, кто управляет провинцией, если кто-либо ведет себя столь самовластно, что все боятся выступить против него в качестве адвокатов…

12. (Павел). Легат в силу уполномочия его на юрисдикцию имеет право назначить судью (Для решения какого-либо конкретного спора)…

14. (Ульпиан). Проконсулы пользуются не более чем шестью фасциями («Fascis» – связка прутьев с воткнутой секирой, в Риме традиционный символ высшей власти)…

16. (Ульпиан). Проконсул, вступив во врата Рима, слагает с себя высшую власть.

Титул XVII. О должности августинианского префекта

…………………нет переводов……………………..

Титул XVIII. О должности презеса

Термин «презес» общий: этим именем называются в проконсулы, и легаты цезаря, и все правители провинций, хотя бы они были сенаторами; наименование «проконсул» является специальным…

3. (Павел). Презес провинции имеет власть только над людьми своей провинции и лишь до тех пор, пока он находится в провинции; если он покинет пределы провинции, то он является частным лицом. В некоторых случаях он имеет власть и над людьми, не являющимися жителями провинции, если они совершат преступления (в данной провинции); ибо в мандатах принцепсов указано, что стоящий во главе провинции должен очищать провинцию от дурных людей, без различия, откуда они…

6. (Ульпиан). Презес провинции должен препятствовать недозволенным и совершаемым путем насилия поборам и продажам и выдаче долговых расписок под влиянием угроз или без уплаты цены. Презес принимает также меры, чтобы никто не получал несправедливых прибылей или не терпел несправедливых убытков… § 2. К обязанностям презеса провинции относится следить за тем, чтобы более могущественные люди не совершали неправомерных действий в отношении низших и чтобы их защитники не возводили на невинных клеветнических обвинений в преступлениях… § 4. Презес включает в круг своих забот, чтобы никто не встречал препятствий при осуществлении дозволенных дел, но чтобы не допускалось осуществления запрещенных дел и чтобы на невинных не налагалось наказания. § 5. Презес провинции должен предусматривать, чтобы беднякам не причинялось обид под предлогом прихода (Необходимости размещения) должностных лиц или военных путем передачи другим пользования их единственной комнатой или предметами их скудного обихода… § 7. Врачу не вменяется в вину наступление смерти, но должно быть вменено то, что он совершил в силу своей неопытности; под предлогом непрочности человеческой природы не должно оставаться безнаказанным преступление, совершенное лицом, обманывающим людей, находящихся в опасности. § 8. Те, кто управляет целой провинцией, имеют власть над жизнью («lus gladii» – право меча), и им предоставлена власть отправлять людей в рудники. § 9. Если презес провинции найдет, что наложенный им штраф не может быть взыскан из наличных средств подвергнутого штрафу, то в целях взысканий: штраф может быть уменьшен, и должна быть пресекаема недозволенная жадность взыскивающих штраф. Штраф, сложенный правителями провинций ввиду бедности (лица, подвергнутого штрафу), не должен быть взыскиваем.

7. (Ульпиан). Презес провинции, обозрев здания и исследовав положение их хозяев, принуждает к исправлению зданий и против медлительного помогает [соответствующими средствами] устранению разрушений…

13. (Ульпиан). Хороший и серьезный презес должен заботиться о, том, чтобы та провинция, которой он управляет, была мирной и спокойной. Этого он без труда достигнет, если будет заботиться о том, чтобы в провинции не было дурных людей и чтобы они преследовались; он должен преследовать святотатцев, грабителей, похитителей людей и воров и наказывать за то, что каждый (из них) совершит; бороться и с укрывателями этих лиц, так как без содействия укрывателей грабитель не может долго скрываться. § 1. Если безумные не могут быть обуздываемы близкими им людьми, то презес должен делать соответствующие распоряжения, в частности чтобы они содержались в заключении; в этом смысле дал рескрипт божественный Пий. Если лицо совершило убийство родича (parricidium), то, как указали Божественные братья, должно быть произведено исследование, имелась ли симуляция безумия при совершении преступления или же действительно убийство было совершено не в здравом рассудке; если убийца был симулянтом, он должен быть наказан, если он был безумен, он должен быть лишен свободы…

15. (Марциан). Следует соблюдать, чтобы правитель провинции не выходил за ее пределы, кроме как для выполнения религиозного обета; однако он не должен ночевать за границами провинции…

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX. О должности прокуратора цезаря или управляющего имуществом цезаря

Действия, совершенные прокуратором цезаря, если они одобрены цезарем, являются такими, как если бы они были совершены цезарем. § 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою собственную, то я не думаю, что он переносит собственность: лишь тогда переносится собственность, когда ведущий дела цезаря передает вещь с согласия самого цезаря. Если же он совершает продажу, дарение или мировую сделку, то эти действия не приводят к последствиям, ибо ему поручено не отчуждать имущество цезаря, но заботливо управлять им.

Титул XX. О должности окружного судьи

…………………нет переводов……………………..

Титул XXI. О должности того, кому поручено осуществлять юрисдикцию

То, что специально предоставлено (Речь идет о правомочиях в области управления) законом, или сенатусконсультом, или конституцией принцепсов, не передается посредством поручения (другому лицу) осуществлять юрисдикцию; то же, что принадлежит кому-либо на основании его права, может быть поручено другому. Таким образом, совершают ошибку те магистраты, которые, осуществляя функции государственного суда, вверенные им на основании закона или постановления сената, например по Юлиеву закону о прелюбодеяниях и по другим подобным законам, поручают кому-либо осуществлять свою юрисдикцию. Убедительнейшим доказательством этого является то, что в Юлиевом законе о насилии особо указано, что тот, кто осуществляет этот закон, может поручить (другому лицу) это дело, если он уезжает… И если говорят, что господин убит своими рабами, то претор не может предоставить другому производство расследования, которое возложено на претора сенатусконсультом. § 1. Кто осуществляет юрисдикцию в силу возложенного на него поручения, тот не имеет своей юрисдикции, но пользуется юрисдикцией того, кто дал поручение, ибо правильнее, что по обычаю предков можно передать юрисдикцию, но не может перейти высшая власть, дарованная законом. Поэтому никто не говорит, что легат проконсула может приговаривать к смертной казни в силу порученной ему юрисдикции. Павел замечает: более правильно, что и высшая власть, связанная с юрисдикцией, переходит в силу поручения юрисдикции…

5. (Павел). Ясно, что юрисдикция, осуществляемая в силу поручения, не может быть поручаема другому. § 1. Когда осуществление юрисдикции поручено частному лицу, то следует признать, что ему вверяется и высшая власть, но не неограниченная, так как юрисдикция без права умеренно наказывать есть ничто.

Титул XXII. О должности асессоров

Всякая должность асессора, занимая которую юристы исполняют свои обязанности, состоит вообще в выполнении следующих дел, как-то: расследования, судебные требования (Формулирование притязаний по судебным делам), письменные ходатайства, эдикты, декреты, письма (Вероятно, имеется в виду составление проектов эдиктов, декретов, писем)…

5. (Павел). Советнику в то время, когда он выполняет обязанности асессора, ни в коем случае не разрешается совершать сделки в своем присутственном месте; но в другом присутственном месте не воспрещается.

Книга 2. Титул I. О юрисдикции

Обязанности того, кто объявляет право (Имеется в виду претор) обширней: ибо он может предоставить владение наследственным имуществом (bonorum possessio) и ввести во владение (Missio in possessionem), назначить опекуна над несовершеннолетним, не имеющим опекуна, дать спорящим судей.

2. (Яволен). Кому дана юрисдикция, тому, по-видимому, предоставлено и то, без чего юрисдикция не может быть осуществляема…

4. (Ульпиан). Приказ о предоставлении обеспечения в силу преторской стипуляции (stipulatio praetoria) и ввод во владение относятся более к области высшей власти (imperium), чем к области юрисдикции.

5. (Юлиан). Обычаем предков установлено, что лишь тот может поручать осуществление юрисдикции другому лицу, кто обладает юрисдикцией в силу своего права (В силу прав, вытекающих из данной должности), а не в силу предоставления ему юрисдикции другим лицом…

7. (Ульпиан). Если кто-либо злоумышленно повредит то, что выставлено на белой доске (На доске, выкрашенной в белый цвет, писался преторский эдикт), на бумаге, или на другом материале для установления постоянной юрисдикции (Имеются в виду правила общего характера, имеющие руководящее значение), а не в связи с отдельным делом, то против него выносится судебное решение о штрафе в 500 золотых; этот иск может быть предъявлен любым лицом (actio popularis). § 1. И рабы, и сыновья семейства охватываются словами эдикта; и претор распространяет свой эдикт на лиц обоего пола. § 2. Если повреждение произведено во время выставления или ранее выставления (эдикта), то постановления эдикта не применяются. Но Помпоний говорит, что эдикт по своему смыслу должен быть распространен и на эти действия. § 3. В отношении рабов, которым господа не окажут защиты на суде, и в отношении людей, работающих в нужде, применяется телесное наказание. § 4. В тексте эдикта упоминается о злом умысле, так как не подвергается ответственности тот, кто совершил (указанное действие) по незнанию, по неразвитости или по приказу самого претора либо случайно. § 5. Но отвечает по этому эдикту и тот, кто унесет (выставленный текст) хотя бы без повреждения, и тот, кто действует своими руками и кто поручает это другим; но если один совершил действие без злого умысла, а другой дал поручение со злым умыслом, то отвечает тот, кто дал поручение если оба действовали со злым умыслом, то отвечают оба; если многие совершили действие, или повредили, или дали поручение, то отвечают все…

9. (Павел). Если чьи-либо рабы повредят белую доску, то в данном случае эдикт устанавливает иные правила, чем в случае воровства, где не дается иска против остальных, если только господин, желающий предоставить защиту, выступает от имени одного; (это происходит), может быть, потому, что здесь наказывается неуважение к величию претора и не совершены многие действия, подобно тому, как в случаях, если несколько рабов причинили обиду или причинили ущерб (Слова «или причинили ущерб» являются, вероятно, глоссемой), ибо здесь много действий, а не одно, как при воровстве. Октавен говорит, что здесь следует прийти на помощь господину. Но это можно сказать, если они руководились чужим злым умыслом при повреждении белой доски; ибо в этом случае имеется один умысел, а не много действий; это замечает и Помпоний. 10. (Ульпиан). Осуществляющий юрисдикцию не должен объявлять право (выносить решение) ни по своим делам, ни по делам своей жены или своих детей, ни своих вольноотпущенников или других лиц, которые находятся при нем.

11. (Гай). Если одно лицо предъявляет к другому несколько исков и стоимость каждого из этих исков находится в пределах юрисдикции рассматривающего дело, но сумма всех исков превосходит пределы его юрисдикции, то, по мнению Сабина, Кассия, Прокула, он может предъявлять иски у этого судьи; этот взгляд подтвержден рескриптом императора Антонина. § 1. Но если иски являются взаимными и один требует меньшей суммы, а другой – большей суммы, то лицо, требующее меньшей суммы, может обратиться к тому же судье (К судье, у которого рассматривается иск на большую сумму), дабы от коварства моего противника не зависело выдвинуть вопрос: могу ли я предъявить иск у того же судьи. § 2. Если общий иск принадлежит нескольким лицам, как, например, иск о разделе наследства, о разделе общего имущества, об определении границ участков, то следует ли исходить из того, входят ли отдельные части (Стоимость отдельной части) в юрисдикцию рассматривающего дело, как думают Офилий и Прокул, так как каждый спорит о своей части, или же скорее следует исходить из того, входит ли вся вещь в пределы юрисдикции, так как вещь целиком является предметом судебного рассмотрения и может быть присуждена одному, как думают Кассий и Пегас, и, конечно, их мнение заслуживает одобрения.

12. (Ульпиан). Муниципальным магистратам не разрешается подвергать раба тяжкому наказанию («Supplicium». Возможно, это слово означает здесь смертную казнь, хотя последняя обозначается обычно термином «summum supplicium»), но не следует отрицать их права подвергать раба умеренному наказанию.

13. (Ульпиан). Нужно, чтобы тот, кто приказывает судить (Дает судье распоряжение о рассмотрении дела), был магистратом. § 1. Магистрат же или тот, кто занимает должность, облеченную властью, как, например, проконсул или претор, или другие лица управляющие провинциями (Слова «как, например… провинциями» являются, вероятно, глоссемой), не могут издавать этого приказания в тот день, когда они становятся частными лицами.

14. (Ульпиан). Признано, и мы пользуемся этим правом, что если кто-либо высший или равный подчиняет себя юрисдикции другого лица, то решение может быть вынесено в его пользу или против него.

15. (Ульпиан). Если по ошибке обратились к претору вместо другого лица, то не имеет силы то, что совершено. И не следует слушать того, кто скажет, что они (стороны) согласились о суде потому, что, как пишет Юлиан, не приходят к соглашению те лица, которые заблуждаются: ибо что является более противоположным соглашению, чем заблуждение, которое выявляет незнание…

19. (Ульпиан)… § 1. Если возникает вопрос о том, относится ли данное дело по своей цене к данной юрисдикции, то всегда нужно выяснить, на какую сумму предъявлено требование, а не какова сумма долга.

20. (Павел). Провозглашающему право (выносящему решение) за пределами своей территории можно безнаказанно не повиноваться. Так же, если он захочет вынести решение свыше пределов своей юрисдикции.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

Титул XIX

§ 1. Если прокуратор цезаря передает вещь цезаря, как свою

18. (Модестин). Плебисцитом установлено, что презес не должен брать, подношения и дары, кроме еды и питья, потребляемых в ближайшие дни.

---