О Романе Сладкопевце

Ранний период жизни

О деталях ранних лет жизни преподобного Романа известно немного. По различным историческим оценкам, он имел греческое или сирийское происхождение. Родился будущий великий песнописец в V веке, на территории Сирии, в городе Эмесе. Этот город издавна славился своими античными традициями, но юный Роман избрал для себя иной путь, обратившись к Свету Христовой Истины.

С самых детских лет, в меру своего возраста, он старался вести благочестивую жизнь, искал, как всецело угодить Богу. Повзрослев, Роман твердо решил жить девственной, целомудренной жизнью, посвятив себя церковному служению. Какое-то время он исправно исполнял обязанности пономаря в одном из христианских храмов Берита (современное название города: Бейрут), возрастая в смирении и кротости.

Константинопольский период и испытания

В дальнейшем, во время правления императора Анастасия I (491–518 годы), Промыслом Божьим он перебрался в столицу империи — Константинополь. Там он продолжил свое скромное служение при так называемой Кировой церкви, освященной в честь Небесной Владычицы, Пресвятой Богородицы.

В Константинополе Роман продолжал неустанно возрастать в добродетели, непрестанно молился, измождал свою плоть аскетическими упражнениями, ночными бдениями и строгими постами. По вечерам он часто отправлялся во Влахерны, проводя ночи в горячей молитве (иногда — в самом знаменитом Влахернском храме, иногда — прямо под звездным небом, в открытом поле).

После того, как его посвятили в пономаря великого Софийского Собора (по другим данным — клирика при патриаршем дворе), ему пришлось испытать множество притеснений, жестоких издевательств, насмешек и унижений со стороны братьев по вере, тамошних столичных клириков. Дело в том, что Роман был неграмотным; кроме того, он совершенно не отличался ни красивым голосом, ни музыкальным слухом. Однако своей внутренней добродетелью он значительно превосходил горделивых и завистливых византийских церковнослужителей.

Святой Патриарх Евфимий, разумея в нем доброго и смиренного раба Божьего, и видя, с какой искренней ревностью он исполняет свое послушание, уделял ему такую же часть содержания, как и прочим клирикам. В свою очередь те, надмеваясь своею образованностью и певческим искусством, кичились и возмущались, почему Патриарх оказывает ему столько внимания, почему этот «невежда» ставится с ними в один ряд, словно ровня.

Движимые завистью и ненавистью, забыв, что призваны служить не маммоне и собственной гордыне, но Богу, они стали интриговать, строить Роману претыкания и козни, желая публично его опозорить.

Чудо на Рождество и таинственное преображение

Однажды, в навечерие Рождества Христова, когда на торжественной службе во Влахернском храме присутствовал сам государь и множество знати, клирики, наложив на Романа руки, силой вытолкали его на амвон. Дыша злобой, они сказали ему перед всем народом, что поскольку он получает равную с ними часть, постольку пусть теперь сам и поет сладкозвучные гимны. При этом они, конечно же, знали, что он не сможет справиться с заданием, так как не был этому научен и не имел голоса.

Оказавшись в такой безвыходной ситуации, Роман испытал чувство глубочайшего стыда и горечи. После богослужения он предался слезному плачу и, пребывая в подавленном расположении духа, долго и горячо молился перед иконой Небесной Царицы, умоляя Ее о заступничестве.

Возвратившись домой, он даже не вкусил пищи от великой скорби и предался крепкому сну. Во сне ему явилась Сама Божья Матерь в неземном сиянии. Как когда-то Бог приобщил к Своим тайнам великого пророка Иезекииля (Иез. 3:1-3), вручив ему символический свиток и повелевая его потребить, так и Пречистая Владычица повелела Роману открыть уста. Она вложила туда небольшой свиток (хартес) и указала, что он должен его съесть.

Исполнив требование, Роман тут же проснулся, однако никого не обнаружил, так как Богородица стала невидимой. Между тем он почувствовал необыкновенное, поразительное внутреннее изменение. Его сердце наполнилось неизреченной радостью, а ум — разумением книжным, поэтическим даром и Божественной мудростью.

Когда Роман вновь пришел в храм, на всенощное бдение (уже в самый праздник Рождества Христова), и настало время исполнить праздничное песнопение, он уверенно поднялся на амвон. Своим новым, невероятно красивым и звучным голосом он пропел составленный им тут же, при содействии благодати, великий кондак: «Дева днесь Пресущественнаго раждает, и земля вертеп Неприступному приносит…».

Присутствовавшие в храме, включая Патриарха и императора, замерли. Они изумились как высочайшим, возвышенным богословским содержанием песнопения, так и дивным, ангельским его исполнением.

Великое наследие и кончина

По прошествии некоторого времени озадаченный Патриарх потребовал у него объяснений. В ответ Роман со смирением рассказал ему о ночном чуде и явлении Пресвятой Богородицы. Разумея в этом несомненное Действие Божественного Провидения, Патриарх тут же посвятил Романа в диаконское достоинство.

Обидчики, глубоко вразумленные произошедшим чудом, пали к ногам Сладкопевца, со слезами прося прощения за свою гордыню. Он по-христиански простил их всех, и ни малейшей злобы на них не держал.

В дальнейшем Роман продолжал прославлять Бога и Небесную Царицу чистотой своей жизни и в сотнях прекрасных песнопений. Он стал создателем совершенно нового жанра византийской гимнографии — кондака (развернутой поэтической проповеди, состоящей из множества строф). До наших дней дошло около 85 его кондаков, многие из которых навсегда вошли в сокровищницу лучших церковно-поэтических произведений Православной Церкви. Верующие относились к нему с безграничной любовью и глубоким уважением.

Утверждается, что впоследствии Роман стал давать уроки пения другим, и очень успешно, воспитав целую плеяду церковных певчих. Кроме того, благодаря его вдохновенной деятельности православное богослужение приобрело еще большую красоту, торжественность и благолепие. Время мирной кончины святого Романа Сладкопевца определяют серединой VI века (по некоторым свидетельствам, он почил о Господе около 556 года).

Тропарь первый преподобному Роману Сладкопевцу, глас 8

В тебе, отче, известно спасеся еже по образу: приим бо крест, последовал еси Христу и, действуя, учил еси презирати убо плоть, преходит бо, прилежати же о души вещи безсмертней. Темже и со Ангелы срадуется, преподобне Романе, дух твой.

Тропарь второй преподобному Роману Сладкопевцу, глас 3

Подвигом поста, молитвы и бдения, глубиною веры и смиренномудрия от юности совлеклся еси ветхаго человека, равноангельному житию уподобився, преподобне Романе Сладкопевче, достоин был еси явления Богородицы, Яже повеле ти дивный свиток снести, и тем препода ти дар песнотворения, абие воспел еси, яко ангели небеснии, славу Воплотившемуся из Нея Сыну Божию. Молися за ны ко Господу, даровати всем воспевающим Христа Жизнодавца согласное пение, мир и велию милость.

Кондак преподобному Роману Сладкопевцу, глас 8

Божественными добродетельми духа измлада украсився, Романе премудре, Церкви Христове пречестное украшение был еси: пением бо прекрасным украсив ю, блаженне. Тем молим тя: подаждь желающим Божественнаго дарования твоего, яко да вопием ти: радуйся, отче преблаженне, красото церковная.

7 цитат святого Романа Сладкопевца

Дева днесь Пресущественнаго раждает, и земля вертеп Неприступному приносит; Ангели с пастырьми славословят, волсви же со звездою путешествуют; нас бо ради родися Отроча Младо, Превечный Бог.

К Тому, Кто знает сокровенное, вопию: Ты знаешь мои раны, Ты видишь и мои слезы. Не отвергни меня, о милосердный Спаситель!

О, как милосерд Ты, Господи! Ты не требуешь от нас невозможного, но ищешь лишь искреннего и сокрушенного сердца, чтобы даровать нам Свое прощение.

Тот, Кто держит в Своей руке всю тварь, добровольно позволяет пригвоздить Себя ко Кресту, чтобы навсегда освободить человека от уз греха и смерти.

Христос Воскресе! Ад низложен! Смерть умерщвлена! И мы, некогда плененные тьмой, ныне воспеваем песнь победы Жизнодавцу.

Язык мой немеет перед величием Твоих тайн, о Боже, но сердце горит неугасимой любовью, побуждая уста воспевать Твою непостижимую славу.

Даждь ми, Спасе, обильные слезы покаяния, да омыю грехи моя, прежде чем постигнет меня страшный час Суда Твоего.

---